В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

поспособствовал знакомству с рядом историков и коллег. Ключевым оказалось знакомство с Алексом Маккеем, автором фундаментальной работы Alex McKay – The Frontier Cadre 1904–1947 (Richmond: Curzon, 1997). См. также Alex McKay – Pilgrimage in Tibet (Richmond: Curzon, 1998).

Два направления исследования в Канаде принесли неожиданные плоды. После Эвереста Артур Вейкфилд поселился в Квебеке, где до сих пор живут его родные. Его сын Боб и внук Чарльз любезно поделились личными воспоминаниями, предоставили дневник Вейкфилда, который он вел во время экспедиции к Эвересту, и письма к жене Мэдж как с Западного фронта, так и с Эвереста. Эти материалы оказались бесценными.

Оливер Уилер рос, занимаясь скалолазанием в Канадских Скалистых горах, и его документы хранятся в Музее Уайта в Банфе. Сын Уилера Джон после блестящей карьеры в Геологической службе Канады вышел на пенсию в возрасте 70 лет и переехал в Ванкувер, где мне и удалось его разыскать. Выяснились удивительные совпадения. Оказалось, Джон Уилер живет в квартале от дома, в котором жили мои родители, Джон и мой отец учились в одной школе примерно в одно и то же время, а я, по воле случая, поднялся на многие горы Канады, которые первым исследовал Джон. Когда мы встретились лично, Джон передал мне удивительное сокровище. По мнению историков, только Гай Буллок вел дневник во время экспедиции 1921 года, это краткие заметки, которые увидели свет в двух частях в Alpine Journal. См: The Everest Expedition, 1921, Diary of G. H. Bullock, Alpine Journal, том 67, № 304 (1962), с. 130–149, и № 305, с. 291–309. Мэллори писал личные письма, а Говард-Бери – официальные, но ни тот ни другой не делали ежедневных записей. Как оказалось, Уилер скрупулезно вел дневник, получились две полноценных толстых тетради, о которых никто не знал, за исключением ближайших родственников.

Я был настолько поражен, что забыл попросить о возможности снять копии. Но под конец встречи Джон Уилер дал мне обе тетради, сказав лишь, что они наверняка пригодятся для исследования. Материалы до сих пор хранятся у меня, и я надеюсь, что смогу отплатить Джону за доверие, опубликовав их с его разрешения полностью. Эти мемуары дают удивительное представление о разведке 1921 года, на мой взгляд, самой интересной из трех экспедиций. Они раскрывают характер и личность замечательного человека, который провел больше времени в одиночестве, выше и ближе к вершине Эвереста, чем кто бы то ни было, – незаслуженно забытого канадского геодезиста. Уилер нанес на карту массив Эвереста и окрестности и решил загадку Северного седла, открыв путь на гору.

Еще один важный этап исследования включал несколько поездок в Непал и Тибет. Изучив литературу, я вернулся к Эвересту в 2000 году с несколько новым взглядом и в сопровождении необычайно проницательного человека и одного из известных гималайских альпинистов Дордже Лхато. Он занимал пост главы Гималайского альпинистского института в Дарджилинге, где обучались все великие индийские альпинисты. Институт при участии Джавахарлала Неру основали сразу после первого успешного восхождения на Эверест в 1953 году. Это учебное заведение предложило новый взгляд на альпинизм. Официальным девизом его было обучение юношей и девушек «не только восхождениям на гималайские вершины, но и формированию у них стремления к достижению высот человеческого духа». Дордже считался идеальным кандидатом для реализации мечты Неру, он был женат на Сонам Дома – племяннице Тенцинга Норгея, который в 1953 году вместе с Эдмундом Хиллари стал первым человеком, побывавшем на вершине Эвереста.

Дордже родился в Ятунге в долине Чумби и вместе с овдовевшей матерью уехал из Тибета еще в детстве. Они стали беженцами, Дордже одинаково плохо относился к тому, что китайцы сделали с его страной, и к тому, что тибетское теократическое руководство ничего не предприняло, чтобы предотвратить вторжение. «Они предлагали нам молитвенные колеса, – говорил он, – когда тибетцам требовались колеса настоящие». Дордже успешно взошел на Эверест, Нанда-Деви и Джомолхари и обучил несколько поколений индийских альпинистов, в том числе Бачендри Пал – первую индианку, побывавшую на Эвересте.

В течение двух месяцев мы с Дордже частично повторили путь британской разведывательной экспедиции 1921 года: посетили Тингри и Ньялам, побывали в разрушенной крепости Шегар, проследили путь исследователей к монастырю Ронгбук, поднялись по леднику Восточный Ронгбук до Северного седла, а затем перешли из долины Кхарта через перевалы Самчунг-ла и Чог-ла в верховья Аруна. Кроме того, мы прошли всю долину Камы до Петханг Рингмо и стены Кангшунг, а затем вернулись через Лангма-Ла, чтобы исследовать верховья реки Кхарта-Чу. Дордже помог мне взойти на несколько второстепенных вершин в регионе и оказался бесценным источником информации не только о трудностях восхождений в Гималаях, но и об этнографии и истории Кхарты, откуда родом семья его жены.

Однако полностью повторить маршрут британцев не удалось. План перейти через Джелеп-Ла, посетить деревню, где родился Дордже, а затем пройти по долине Чумби до Пхари и далее до Кампа-Дзонга сорвали китайские чиновники, которые пообещали нам оформить разрешение на въезд в пограничные районы, закрытые для иностранцев с 1959 года, то есть с момента захвата китайцами Тибета. В последний момент чиновники отказались выдавать разрешение и задержали нашу группу в Тибете, прикарманив при этом уплаченные вперед 25 тысяч долларов. Но за эти недели мы прошли пешком достаточно, чтобы я еще больше поразился тому, чего британцы добились за один сезон. Мы с Дордже вернулись к этой теме, когда я гостил у него в Дарджилинге в 2002 году. За несколько дней, что я осматривал город, Дордже познакомил меня с новым поколением шерпов-альпинистов, а также показал, насколько изменился город с момента пребывания здесь британцев в 1921–1924 годах.

Чем больше времени я проводил с тибетцами в окрестностях Эвереста, тем больше интересовался, что значила для них гора и как их прабабушки и прадедушки отнеслись к британским альпинистам. Ведь для многих местных это были первые европейцы, которых они увидели. Основным местом встречи британцев с тибетцами был монастырь Ронгбук, возглавляемый замечательным настоятелем Нгавангом Тензином Норбу, или Дзатрулом Ринпоче. Несколько британцев написали о своих впечатлениях от Ронгбука, но единственный рассказ о британцах с тибетской точки зрения основан на небольших выдержках из духовной автобиографии Дзатрула. Именно эта встреча между Ринпоче и генералом Брюсом широко цитируется в литературе об Эвересте. См.: Alexander MacDonald – The Lama and the General, журнал Kailash, том 1, выпуск 3 (1973), с. 225–233. Автобиография до недавнего времени не была переведена на английский язык полностью.

Чтобы узнать больше, я обратился к своей старой знакомой – блестящему антропологу Кэрролл Данэм, которая живет в Непале и которая, как и Роджер Баррингтон в Великобритании, оказала неоценимую помощь в работе над книгой. Кэрролл сделала так, что тибетская община в Катманду открыла мне двери. С помощью Кэрролл удалось раздобыть копию автобиографии Дзатрула Ринопче и сделать перевод, которым занялся почитаемый лама Ургьен. Это выдающийся ученый, работавший не менее чем над 40 подобными