Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[X 10]

«Буржуазные экономисты, прослеживая связь стоимости с трудом, пусть и на заре политической экономии, когда ее абстрактные категории еще только отделялись от материального содержания <…>, думали также о различных формах реального труда. Так, меркантилисты, физиократы и прочие провозгласили истинным источником богатства труд, занятый в экспортной промышленности, торговле и мореплавании, сельскохозяйственный труд и т. д. Даже у Адама Смита, который в конце концов перешел от различных отраслей труда к всеобщей форме труда, производящего товары, наряду с формалистским определением „труда“ в духе близкого ему Рикардо как абстрактной сущности, нигде не проявляющейся в качестве „стоимости“ (меновой стоимости), появляется другое определение. Тот же самый труд, который он определял как труд, производящий меновую стоимость, он определил <…> в качестве единственного источника материального богатства или потребительной стоимости. Эта доктрина, которая в неизжитой форме продолжает существовать в вульгарном социализме и по сей день <…>, является экономически ложной». Исходя из нее, невозможно «объяснить, почему в современном <…> обществе именно те, кто до сих пор имел в своем распоряжении этот источник богатства, бедны, и тем более почему они остаются „безработными“ и неимущими, вместо того чтобы создавать богатство своим трудом. Но <…> Адам Смит <…> восхваляя творческую силу „труда“, имел в виду не столько подневольный труд современного наемного рабочего, который выражается в стоимости товаров и приносит прибыль капиталисту, сколько всеобщую естественную потребность в человеческом труде, не столько некритическое прославление „разделения труда“ в тех „крупных мануфактурах“, под которыми он понимает всю современную капиталистическую экономику, не столько крайне несовершенную <…> форму разделения труда в нынешнем капиталистическом обществе, сколько весьма расплывчатую общечеловеческую социальную форму труда (sic!)». Ibid. S. 44–46.

[X 10a]

Решающее размышление о прибавочной стоимости, хотя заключительная фраза, видимо, всё-таки нуждается в пояснении: «Даже учение о прибавочной стоимости, которое обычно рассматривается как подлинный социалистический компонент экономической теории Маркса, в той развитой форме, в которой оно фигурирует у Маркса, не является ни простым экономическим расчетом, упрекающим капитализм в форменном мошенничестве по отношению к рабочим, ни использованием экономики морали, требующим от капитала вернуть рабочим присвоенную часть „полной трудовой прибыли“. Скорее, как „экономическая“ теория, она предполагает, что предприниматель-капиталист „по обыкновению“ приобретает рабочую силу наемных рабочих, эксплуатируемых им на своем предприятии, посредством реальной меновой сделки, в которой рабочий выторговывает полный эквивалент стоимости „товара“, продаваемого им в счет заработной платы. Преимущество капиталиста в этой сделке вытекает не из экономики, а из его привилегированного социального положения. Как монопольный владелец материальных средств производства он может использовать рабочую силу, купленную им по ее экономической „стоимости“ (меновой стоимости), для производства товаров в соответствии с ее конкретной потребительной стоимостью. Согласно Марксу, между стоимостью товаров, произведенных в результате эксплуатации рабочей силы на капиталистическом предприятии, и ценами, уплачиваемыми за эту рабочую силу ее продавцам, не существует никакой экономической или иной рационально обусловленной связи. Количество стоимости, произведенной рабочими в продуктах их труда сверх возмещения их заработной платы, или количество „прибавочного труда“, затраченного на производство этой „прибавочной стоимости“, и отношение этого прибавочного труда к необходимому труду (т. е. „норма прибавочной стоимости“ или „норма эксплуатации“, действующая в данный период в данной стране) не является поэтому при капиталистическом способе производства результатом экономического расчета. Это результат общественной борьбы классов». Ibid. S. 71–72.

[X 11]

«Смысл Марксова учения о стоимости состоит в конечном счете вовсе не в том, чтобы <…> дать какое-либо теоретическое обоснование практическим расчетам предпринимателя, ищущего своей частной выгоды в существующем капиталистическом обществе, или политико-экономическим действиям буржуазного государственного деятеля, заботящегося о процветании капиталистического стяжательства в целом. Конечная научная цель его теории, по мнению самого Маркса, состоит, скорее, в том, чтобы „раскрыть экономический закон движения современного общества, а это значит вместе с тем и закон его исторического развития“». Ibid. S. 70.

[X 11a, 1]

«Полное определение подлинного общественного характера того базового процесса современного капиталистического производства, который односторонне представляется буржуазными экономистами и их оппонентами, вульгарными социалистами, то только как производство потребительских товаров, то, наоборот, только как производство стоимости или как простое извлечение прибыли»: «…производство прибавочной стоимости посредством производства стоимости при производстве потребительских товаров для общества, в котором материальные блага производства участвуют в возглавляемом капиталистом процессе производства в качестве капитала, а действительные производители – как особого рода товар, рабочая сила». Ibid. III. S. 10–11.

[X 11a, 2]

«Опыт нашего поколения: капитализм не умрет естественной смертью».

[X 11a, 3]

Противостояние Лафарга и Жореса [2838] весьма характерно для большой формы материализма.

[X 11a, 4]

Источники идей Маркса и Энгельса: «У буржуазных историков эпохи Реставрации они взяли понятие общественного класса и классовой борьбы, у Рикардо – экономическое обоснование классового антагонизма, у Прудона – провозглашение современного пролетариата единственным подлинно революционным классом, у феодальных и христианских критиков нового экономического строя – беспощадное разоблачение буржуазно-либеральных идеалов, полную ненависти, проникновенную инвективу, от мелкобуржуазного социализма Сисмонди – проницательный анализ неразрешимых противоречий современного способа производства, от младогегельянцев, особенно Фейербаха, – гуманизм и философию действия, от современных рабочих партий – французских реформистов и английских чартистов – важность политической борьбы для рабочего класса, от Французского конвента, от Бланки и бланкистов – учение о революционной диктатуре, от Сен-Симона, Фурье и Оуэна – всё содержание их социалистических и коммунистических целей: полное сотрясение основ существующего капиталистического общества, ликвидация классов <…> и превращение государства в орган управления производством». Ibid. III. S. 101.

[X 12, 1]

«Через связь с Гегелем новый материализм пролетарской теории приобщился к завоеваниям буржуазной общественной мысли всей предшествующей эпохи в той же противоречивой форме, в которой общественная деятельность пролетариата на деле продолжила предшествующее общественное движение буржуазного класса». Ibid. III. S. 99.

[X 12, 2]

Корш очень верно формулирует, заставляя вспомнить де Местра и Бональда: «Таким образом, <…> теория современного рабочего движения влечет за собой и <…> частицу того „разочарования“, которое <…> после Великой французской революции провозглашалось сначала первыми французскими теоретиками контрреволюции, затем немецкими романтиками, оказав серьезное влияние на Маркса, особенно через Гегеля». Ibid. II S. 36.

[X 12, 3]

Понятие производительной силы: «„Производительная сила“ – это не что иное, как земная и реальная рабочая сила живых людей: то есть сила <…> способная в условиях капитализма производить „товары“. Всё, что увеличивает эту полезность человеческой рабочей силы <…> является новой общественной „производительной силой“. Помимо природы, техники и науки к материальным производительным силам относятся прежде всего сама общественная система и общественные силы, создаваемые в ней посредством кооперации и индустриального разделения труда». Ibid. III. S. 54–55.

[X 12a, 1]

Понятие производительной силы: «Марксова концепция производительных сил общества не имеет ничего общего с идеалистическими абстракциями „технократов“, воображающих, что они могут определить производительные силы общества в исключительно естественно-научных технологических терминах. Безусловно, по мнению Маркса, „технократической“ позиции недостаточно для устранения тех материальных препятствий, которые молчаливая власть экономических условий ставит на пути всякого изменения существующего положения вещей». Ibid. III. S. 59–60.

[X 12a, 2]

У Маркса в «Философском манифесте исторической школы права» (Das philosophische Manifest der historischen Rechtsschule // Rheinische Zeitung. 1842. № 221 [2839]) есть комментарий к предмету его полемики о «верной мысли» [исторической школы], что «первобытное состояние представляет собой лишь наивную нидерландскую картину истинного состояния человечества» [2840]. Ibid. I. S. 35 [2841].

[X 12a, 3]

В отличие от Прудона, рассматривающего машину и разделение труда