Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

труд прядения здесь имеет значение лишь постольку, поскольку он является затратой рабочей силы, а не потому, что он – специфический труд прядения <…> сырье и продукт являются здесь [в процессе образования стоимости] в совершенно ином свете, чем с точки зрения собственно процесса труда. Сырье имеет здесь значение лишь в той мере, в какой оно поглощает определенное количество труда. <…> Определенные, устанавливаемые опытом количества продукта представляют теперь только определенные количества труда, определенные массы застывшего рабочего времени. Они – только материализация одного часа, двух часов, одного дня общественного труда». Karl Marx. Das Kapital. I [2826] («Процесс образования стоимости»).

[X 5a, 3]

Мелкобуржуазная идеалистическая теория труда непревзойденно сформулирована Зиммелем, для которого она предстает теорией труда как такового. При этом морализаторский элемент отчетливо проступает как антиматериалистический. «Можно таким образом выставить теперь общее положение, что со стороны ценности различие между психическим и мускульным трудом не есть различие между психической и материальной природой, что и при мускульном труде вознаграждение, в конце концов, требуется за внутренний процесс, связанный с трудом, за неприятность напрягать силы, за затрату волевой энергии. Правда, этот духовный элемент, являющийся вещью в себе по отношению к явлению труда <…>, носит не интеллектуальный, а чувственный и волевой характер, откуда следует, что эта внутренняя ценность не координирована с ценностью психического труда, а сама ее обосновывает. Ибо и при психическом труде требование вознаграждения выдвигается впервые не объективным содержанием <…>, а субъективной руководящей функцией, являющейся его носителем, – тяжестью труда, затратой энергии, нужными для производства этого психического содержания. Так как в силу сказанного источником ценности являются психические процессы не только со стороны потребителя, но также со стороны производителя, то мускульный и „духовный“ труд получают общее, можно сказать, моральное обоснование ценности, устраняющее всякий банальный и грубо материальный характер в сведении всякой ценности к ценности мускульного труда. Здесь наблюдается то же, что и в теоретическом материализме, который приобретает совершенно иной и гораздо более научный характер, если подчеркивают, что и материя есть представление, а не сущность, в абсолютном смысле <…> противостоящая душе, что познание этой материи всецело обусловлено формами и предпосылками нашей духовной организации» [2827]. Этими объяснениями в «Философии денег» (Philosophie des Geldes. S. 449–450 [2828]) Зиммель выставляет себя advocatus diaboli, ибо не желает уступать сомнительному принципу сведения труда к труду чисто физическому. Существует также «бесценный, бесполезный труд» [2829], требующий затрат энергии. «Это значит: ценность труда определяется не по количеству затраченного труда, а по полезности его результата!» [2830] Теперь Зиммель обвиняет Маркса, похоже, в смешении констатации фактов с требованием. Он пишет: «Социализм <…> по сути, стремится к <…> обществу, в котором полезность объектов по отношению к затраченному на них рабочему времени является постоянной величиной» [2831]. Ibid. S. 451. «В третьем томе „Капитала“ Маркс утверждает: условием всякой стоимости, даже в теории труда, является потребительная стоимость; уже одно это означает, что на каждый продукт расходуется ровно столько совокупного общественного рабочего времени, сколько приходится на него в отношении его полезности <…>. Приближение к этому совершенно утопическому состоянию представляется технически возможным лишь при условии, что производится только то <…>, что бесспорно необходимо для жизни; ибо там, где это осуществлено, каждый труд столь же необходим и полезен, как и другой. Но как только человек поднимается в более высокие области, где, с одной стороны, потребность и оценка полезности неизбежно более индивидуальны, а с другой – интенсивность труда сложнее поддается определению, никакое регулирование квантов производства не сможет привести к тому, что отношение между потребностью и затраченным трудом будет одинаковым. Таким образом, здесь-то и обнаруживается камень преткновения всех рассуждений о социализме; становится ясно, что <…> трудность <…> возрастает пропорционально росту культурного уровня продуктов, и игнорирование его, конечно, свело бы производство к самым примитивным предметам, вещам первой необходимости». Ibid. S. 451–453. Ср. с этой критикой антикритику Корша. Korsch. [X 9, 1].

[X 6, X 6a]

«Индивидуальность равноценных, но разнородных объектов убывает в своей значимости благодаря – пусть косвенной или идеальной – взаимозаменяемости <…>. Ослабление интереса к индивидуальности товаров ведет к ослаблению самой этой индивидуальности. Если две стороны товара <…> это его качество и его цена, то кажется логически невозможным, чтобы интерес был связан только с одной из этих сторон: ведь дешевизна – пустое слово, если она не означает низкую цену за относительно высокое качество <…>. Тем не менее то, что невозможно в понятийном плане, психологически реально и действенно; интерес к одной из сторон может так возрасти, что потребность в логически необходимой противоположности полностью отпадает. Типичным таким случаем является базар „всё по пятьдесят пфеннигов“. В нем нашел свое полное выражение принцип оценки, характерный для современной экономики денег. Центром интереса является уже не товар, а его цена – принцип, который в прежние времена не только выглядел бы бесстыдным, но и был бы внутренне, по сути, совершенно невозможен. Справедливо подмечено, что средневековый город <…> не имел обширного капитального хозяйства и именно по этой причине идеал экономии искали не в расширении (которое возможно только через дешевизну), а скорее в добротности того, что предлагается на продажу». Georg Simmel. Philosophie des Geldes. S. 411–412 [2832].

[X 7, 1]

«Политическая экономия теперь уже не является наукой о товаре <…>. Она становится наукой об общественном труде» – «в его современной, определенной и однозначной форме <…> „труда, производящего другой товар“, труда, т. е. формально оплачиваемого по полной стоимости, фактически эксплуатируемого <…> труда <…> наемных рабочих, которым противостоит производительная сила их труда в форме капитала, тысячекратно умноженного общественным разделением труда». Korsch. Karl Marx (Manuscript). II. S. 47 [2833]. Ср.: [X 11, 1].

[X 7, 2]

К пессимистичному восприятию техники. «Иллюзии в этой области отличаются теми выражениями, которые ей служат и с помощью которых мировоззрение, гордящееся своей <…> свободой от мифа, выдает прямо противоположное этим преимуществам. То, что мы покоряем природу или господствуем над ней, – очень детское представление, поскольку <…> все представления о <…> победе и подчинении имеют смысл только тогда, когда противоположная воля сломлена <…>. Природное бытие как таковое <…> находится <…> вне альтернативы свободы и принуждения <…>. И даже <…> если бы это был только вопрос формулировки, она ведет всех легковесных мыслителей по ложным антропоморфным путям и показывает, что мифологический образ мышления всё еще сохраняется в естественно-научном мировоззрении». Georg Simmel. Philosophie des Geldes. S. 520–521 [2834]. Особая заслуга Фурье в том, что он хотел положить начало совершенно иному пониманию техники.

[X 7a, 1]

«Учение о „прибавочной стоимости“, уже во многом предвосхищенное классическими буржуазными экономистами и их первыми социалистическими оппонентами, и <…> сведение „свободного трудового договора“ современных наемных рабочих <…> к купле-продаже „товара – рабочей силы“ обретают свою неопровержимую силу только при перенесении из области товарообмена в область материального производства, т. е. при переходе <…> от „прибавочной стоимости“, существующей в форме товаров и денег, к „прибавочному труду“, выполняемому настоящими рабочими на капиталистическом предприятии в условиях господствующих там общественных отношений господства и угнетения». Korsch. Karl Marx. II. S. 41–42.

[X 7a, 2]

Корш (ibid. S. 47) цитирует фразу Маркса: (Das Kapital): «…сокровенные недра производства, у входа в которые начертано: No admittance except on business [„Посторонним вход воспрещен“]» [2835]. Ср.: надпись над вратами Ада у Данте и – знак «Улица с односторонним движением» [2836].

[X 7a, 3]

Корш определяет «прибавочную стоимость» как «особенно „бредовую“ форму, которую принимает фетишизм,