Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[X 2, 4]

«Если мы вспомним, что Курно [2792] умер в 1877 году, что его основные труды обсуждались во времена Второй империи, мы должны признать, что после Маркса он был одним из самых светлых умов своего времени… Курно идет гораздо дальше Конта, заблудившегося в понтификате своей Религии человечества, Тэна, заблудившегося в Религии науки, гораздо дальше тонких сомнений Ренана… Он изрекает эту восхитительную сентенцию: „От царя творения, каковым он был, человек поднялся или опустился (понимайте как хотите) до роли концессионера планеты“. Механизированная цивилизация будущего представляет для него отнюдь не триумф разума над материей <…> а скорее триумф рациональных и общих принципов вещей над энергией и качествами, свойственными живому организму». Georges Friedmann. La crise du progrès. P. 246 [2793].

[X 2a, 1]

«Мертвая сила была авансом по отношению к живой рабочей силе; во-вторых, она сгорает в пламени последней, и, в-третьих, впоследствии вновь занимает свое место на троне <…>». Поскольку еще до вступления рабочего «в процесс производства его собственный труд отчужден от него, присвоен капиталистом и включен в капитал, он постоянно овеществляется в ходе этого процесса в качестве чужого продукта». Мертвая сила, которую окружает техника, – это экономика. Объектом экономики является товар. «Процесс производства, который начинается в горниле соприкосновения труда с продуктами, „гаснет в товаре“. Тот факт, что на его производство была затрачена рабочая сила, выступает теперь как материальное свойство товара, способность „обладать стоимостью“ (II, 361). <…> Действие человека как „единственное связующее звено производства“ (II, 201) всегда больше, чем носитель этого действия. <…> Действие осуществляется уже в более высокой сфере, за которой будущее, – в технике; носитель этого действия, будучи изолированным индивидом, еще пребывает в сфере экономики, и его продукт также попадает под эту сферу <…>. На Европейском континенте техника в целом представляет собой уникальную деятельность, осуществляясь как техника; физиогномика земли впервые преобразуется технически, преодолевается даже существовавшая веками пропасть между городом и деревней. Но когда экономика, эта мертвая сила, берет верх, над уникальностью технического действия празднует победу повторение равнозначных величин в цикле взаимозаменяемых существований, товарное производство, вовлекающее наемного работника». Ibid. S. 43–45. (Цитаты из «Капитала» Маркса приводятся по изданию: Marx K. Das Kapital. 1921. II [2794].)

[X 2а, 2]

«„Тот же самый дух, который строит железные дороги руками рабочих, строит философские системы в мозгу философов“ [2795]. <…> В пустыне XIX века, по словам Маркса, техника – единственная жизненная сфера, в которой человек движется в центре вещи». Ibid. S. 39–40. (Цитата из Маркса приводится Фишером предположительно по изданию: Marx – Engels. Gesammelte Schriften 1841–1850 [2796].)

[X 3, 1]

О божественных предках шарлатана: «Всевозможные божественные прародители теперь [в конце XVIII века] делились не только рецептами эликсиров жизни, но и методами окрашивания, руководствами по прядению шелка или секретами обжига глины. Промышленность была мифологизирована». Grete de Francesco. Die Macht des Charlatans. S. 154 [2797].

[X 3, 2]

Маркс подчеркивает «какое решающее значение имеет превращение стоимости и цены рабочей силы в форму заработной платы, т. е. в форму стоимости и цены самого труда. На этой форме проявления, скрывающей истинное отношение и создающей видимость отношения прямо противоположного, покоятся все правовые представления как рабочего, так и капиталиста, все мистификации капиталистического способа производства, все порождаемые им иллюзии свободы». Karl Marx. Das Kapital (I) [2798].

[X 3, 3]

«Если бы мы пошли дальше в своем исследовании, если бы мы спросили себя: при каких условиях все или, по крайней мере, большинство продуктов принимают форму товара, то мы нашли бы, что это совершается лишь на основе совершенно специфического, а именно капиталистического способа производства». Ibid. S. 171 [2799].

[X 3, 4]

Маркс иногда называет пролетариат «расой этих своеобразных товаровладельцев». Ibid. S. 173 [2800]. Ср.: «природный инстинкт товаровладельцев». Ibid. S. 97 [2801].

[X 3, 5]

Маркс выступает против мнения, что золото и серебро обладают только воображаемой стоимостью. «Так как деньги в известных своих функциях могут быть заменены простыми знаками денег, то отсюда возникла другая ошибка, – что деньги только знаки. С другой стороны, в этом заблуждении сквозит смутная догадка, что денежная форма вещей есть нечто постороннее для них самих и что она только форма проявления скрытых за ними человеческих отношений. В этом смысле каждый товар представлял бы собою только знак, потому что как стоимость он представляет собою лишь вещную оболочку затраченного на него человеческого труда. <…> Но, объявляя простыми знаками те общественные свойства, которые на основе определенного способа производства приобретают вещи, или те вещные формы, которые на основе этого способа производства получают общественные определения труда, их тем самым объявляют произвольным продуктом человеческого разума». К понятию «человеческого труда». Из примечания к этому фрагменту: «Когда мы обращаем внимание на понятие ценности, тогда сама вещь рассматривается лишь как знак, и она имеет значение не сама по себе, а как то, чего она стоит» (Hegel: Philosophie des Rechts, Zusatz zu § 63. S. 100 [2802]). Ibid. S. 101–102 [2803] («Процесс обмена»).

[X 3, 6]

Частная собственность как причина отчуждения людей друг от друга: «Вещи сами по себе внешни для человека и потому отчуждаемы. Для того чтобы это отчуждение стало взаимным, люди должны лишь молчаливо относиться друг к другу как к частным собственникам этих отчуждаемых вещей, а значит, и как к не зависимым друг от друга личностям. Однако такое отношение взаимной отчужденности не существует между членами естественно выросшей общины <…>. Обмен товаров начинается там, где кончается община…» Ibid. S. 99 [2804] («Процесс обмена»).

[X 3a, 1]

«Чтобы данные вещи могли относиться друг к другу как товары, товаровладельцы должны относиться друг к другу как лица, воля которых распоряжается этими вещами». Ibid. S. 95 [2805] («Процесс обмена»).

[X 3a, 2]

Маркс признает кульминацию в усилении и прозрачности фетишистского характера товара: «Так как форма товара есть самая всеобщая и неразвитая форма буржуазного производства, вследствие чего она возникает очень рано, хотя и не является в прежние эпохи такой господствующей, а следовательно характерной, как в наши дни, то кажется, что ее фетишистский характер еще легко преодолеть. Но в более конкретных формах исчезает даже эта кажущаяся простота». Ibid. S. 94 [2806] («Фетишистский характер товара»).

[X 3a, 3]

Модель, на которую следует ориентироваться марксизму, требующему политехнической образованности: «Бывают… такие общественные уклады, при которых один и тот же человек попеременно шьет и ткет и где, следовательно, оба эти различные вида труда являются лишь видоизменениями труда одного и того же индивидуума <…>. (Ibid. S. 57 [2807]). Эти различные варьируемые акты индивидуального труда не сравниваются количественно, по своей продолжительности; абстракции «чистый труд», которую мы могли бы вывести из них, не соответствует ничего реального; они пребывают в контексте совершенно конкретного труда, доход от которого не приносит дохода товаровладельцу. Сравним в этой связи следующее рассуждение: «Для общества товаропроизводителей, характерное общественно-производственное отношение которого состоит в том, что продукты труда являются здесь для них товарами, <….> и <….> отдельные частные работы относятся друг к другу в этой вещной форме как одинаковый человеческий труд, – для такого общества наиболее подходящей формой