Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

противоречит истине, точности и единству. Никакая благосклонность не может оправдать в опере того, кто фальшивит в голосе или размере, в жесте или шаге. Чадо королевских кровей в фигурах и в хорах вынуждено терпеть правду и обоснованную критику масс. Именно в опере такое создание учится подчинять себя в каждом движении единым требованиям, общим договоренностям». Цит. по: F. Armand et R. Maublanc. Fourier. II. P. 232–233 [2762].

[W 16, 6]

«В цивилизации никогда не задумывались о том, чтобы усовершенствовать ту часть оболочки, которую мы называем атмосферой <…>. Недостаточно изменить ее в гостиных нескольких бездельников <…>. Атмосфера должна быть преобразована в общую систему». Ibid. P. 145.

[W 16, 7]

Тексты Фурье изобилуют стереотипными оборотами вроде gradus ad Parnassum [2763]. Почти всякий раз, когда он говорит о пассажах, он утверждает, что в нынешних условиях даже король Франции промокает, садясь под дождем в карету.

[W 16, 8]

На создание полного фаланстера потребуется 10 миллионов, на экспериментальный фаланстер – 3 миллиона франков.

[W 16, 9]

Все клумбы у гармонийцев защищены от палящего солнца и дождя.

[W 16, 10]

Фурье рассказывает о прелестях земледелия среди гармонийцев, вызывая в памяти красочные картинки из детских книжек: «Социетарное государство будет знать, как даже в самых нечистых сферах деятельности создавать образцовую роскошь. Серые рабочие блузы группы пахарей, голубоватые блузы группы жнецов будут дополнены форменными кантами, поясами и орнаментами, лакированными телегами, упряжками с недорогими попонами – всё это устроено таким образом, чтобы украшения были защищены от рабочей грязи. Если бы вместо соломенных хижин мы увидели в небольшой и красивой ложбине, представленной в так называемой английской манере, все эти группы за работой, хорошо защищенные разноцветными шатрами, работающие разрозненными массами, передвигающиеся с флагами и инструментами, поющие хором гимны во время марша; затем кантон, усеянный замками и бельведерами с колоннадами и шпилями, мы бы подумали, что это сказочный пейзаж, что это феерия, олимпийский праздник». Даже группа реповодов, которых Фурье ни в грош не ставит, принимает участие в этом великолепии, и ее участников можно встретить «за работой на высотах: они водружают свои флаги на тридцать бельведеров, увенчанных золотыми репами». F. Armand, R Maublanc. Fourier. II. Р. 203–204 [2764].

[W 16а, 1]

Сцепление, к примеру, между овчарней, пахотой и садами: «Нет необходимости, чтобы этот обмен был всеобщим; чтобы двадцать человек, занятых уходом за стадами с пяти до шести тридцати, шли все двадцать на пахоту с шести тридцати до восьми часов; нужно только, чтобы каждая серия предоставила другим несколько социетариев, взятых из некоторых своих групп, чтобы установить связь между ними путем сцепления различных членов, работающих попеременно то в одной, то в другой». Ibid. Р. 160–161 («Быстрое развитие „папийона“»).

[W 16а, 2]

Фурье не переносит в Великой революции не только тирании, но и в неменьшей мере морализма. Он изображает утонченное разделение труда гармонийцев как антитезу «равенству», а их ревностную состязательность – как антитезу «братству».

[W 16a, 3]

В Nouveau monde industriel (p. 281–282) обида Фурье на Песталоцци особенно заметна. В «Трактате», вышедшем в 1822 году [2765], он взял на вооружение «интуитивный метод» Песталоцци, потому что тот имел ошеломительный успех у публики. Безуспешно: читателей это оттолкнуло. – Он выставляет Ивердон [2766] в скандальных историях, пытаясь доказать, что сообщества Гармонии не могут быть безнаказанно введены в цивилизацию.

[W 17, 1]

Под заголовком «Гарантизм [2767] слуха» Фурье обсуждает, наряду с совершенствованием речи простонародья и его музыкальным образованием (хоры рабочих в театре Тулузы!), меры по борьбе с шумом. Он хотел изолировать мастерские и перенести большинство из них в пригороды.

[W 17, 2]

Урбанизм: «Человек, желающий иметь великолепный салон, понимает, что красота главного помещения не освобождает его от украшения проспектов. Что подумают люди о его прекрасном салоне, если, чтобы попасть туда, им придется пересечь двор с грудами навоза, лестницу, заваленную строительным мусором, и прихожую, заставленную старой деревенской мебелью?.. Так почему же здравый смысл, присущий каждому человеку, когда речь идет об украшении частного дома, не встречается у наших архитекторов, когда речь идет об украшении коллективных жилищ, называемых городами? И почему из стольких принцев и художников… ни один не задумывался о поэтапном украшении трех аксессуаров – пригородов, прилегающих земель и проспектов?..» Charles Fourier. Cités ouvrières. Modifications à introduire dans l’architecture des villes. P. 19–20 [2768]. Среди многих других правил в строительстве Фурье придумал и те, согласно которым по большему или меньшему количеству декоративных элементов на фасадах можно было определить, насколько приближаешься к городу или отдаляешься от него.

[W 17, 3]

Варварское, цивилизованное и «гармонийское» градостроительство: в противоположность этому «Варварский город состоит из случайно собранных зданий, <…> беспорядочно сгруппированных между извилистыми, узкими, плохо проложенными опасными улицами. Таковы в целом города Франции… Цивилизованные города имеют однообразный, несовершенный порядок, шахматное распределение, как <…> Филадельфия, Амстердам, новый Лондон, Нанси, Турин, новый Марсель и другие города, которые человек знает наизусть, увидев три-четыре улицы. Мы не отваживаемся идти дальше». В отличие от нейтральной гармонии, которая «примиряет бессвязный порядок с комбинированным порядком». Ibid. P. 17–18.

[W 17, 4]

Гармонии не знают и не хотят каникул.

[W 17a, 1]

В «Святом семействе» (где именно?) Маркс ссылается на Фурье [2769].

[W 17a, 2]

Туссенель был в 1848 году одним из основателей Центрального республиканского общества (Клуб Бланки).

[W 17a, 3]

Клод-Николя Леду [2770]: «Странноприимный дом (низкое здание с аркадами, выстроенное по периметру квадратного двора), как и все здания общины, предназначенные для Шо, призван содействовать нравственному подъему человечества, тщательно испытывая тех, кто в нем содержится, отпуская хороших и возвращая плохих на принудительные работы. О том, насколько художник был озабочен реформаторскими, жизнестроительными идеями того времени, можно судить по своеобразному оформлению „Ойкемы“. Вытянутое здание с античным холлом и стенами без окон, и без того крайне странное на вид, должно было стать местом, прокладывающим путь новой сексуальной этике. Для того чтобы достичь совершенствования половой морали, в Ойкеме, доме необузданных страстей, созерцание человеческих отклонений должно было вывести на путь добродетели и к алтарю Гименея. Позже архитектор приходит к выводу, что лучше <…> позволить природе развиваться своим чередом <…>. Новая, более свободная форма брака должна найти воплощение в Ойкеме, которую архитектор хочет разместить в красивейшем ландшафте». Emil Kaufmann. Von Ledoux bis Le Corbusier: Ursprung und Entwicklung der autonomen Architektur [2771].

[W 17a, 4]

«Гранвиль большую часть своего существования руководствовался общей идеей аналогии». Ch Baudelaire. Œuvres. P. 197 («О некоторых французских карикатуристах») [2772].

[W 17a, 5]

Х. Дж. Хант в книге «Социализм и романтизм во Франции» дает весьма краткое и удачное изложение основных положений учения Фурье [2773]. Утопическое отступает на задний план, и становится понятной аналогия с Ньютоном. Страсть – это влечение, испытываемое субъектом, которое делает «труд» процессом столь же естественным, как падение яблока.

[W 17a, 6]

«В отличие от сенсимонистов, Фурье не прибегает к мистицизму, когда речь идет об эстетике. В своей общей доктрине он, безусловно, мистичен, утопичен, он мессианист, если угодно, но, когда он говорит об искусстве, слово „жречество“ никогда не слетает с его уст… „тщеславие берет верх и толкает художников и ученых жертвовать фортуной [это было им крайне необходимо, чтобы оставаться независимыми] в угоду гордыне». H. J. Hunt. Le socialisme et le romantisme en France. P. 123–124 [2774].

[W 18]