Испания в эпоху вестготов. Краткая история - Олег Валентинович Ауров

также практика поднесения таких венцов базиликам, пользовавшимся особым покровительством конкретного монарха или королей в целом. Некоторые из таких венцов дошли до нас в составе знаменитого Гуаррасарского клада (см. о нем ниже). Современные исследователи уверенно связывают саму традицию поднесения такого рода даров христианским храмам с отношениями между земными правителями и небесным Царем царей (Rex regum); при этом ряд современных исследователей уверенно указывают на византийские прототипы этой вестготской религиозной и политической практики и подчеркивают ее роль как средства легитимации королевской власти.

С учетом сказанного, следует вернуться к разговору о формах использования ритуала церковного помазания. Успев ко второй половине VII в. утвердить в сознании верующих представление о том, что легитимный правитель — это правитель помазанный (unctus), Церковь еще не сделала помазание на царство неотъемлемой частью ритуала интронизации (который, к тому же, также еще не сложился). Соответственно, к помазанию прибегали лишь спорадически — только тогда, когда иных способов для узаконения власти (узурпации?) не оставалось. Именно этот случай описан, в частности, Юлианом Толедским в его «Истории короля Вамбы», где оба претендента на престол — и Вамба, и Павел, сошедшиеся в гражданской войне 672–673 гг., — строго говоря, не являлись законными правителями. Один был провозглашен войском в вилле Гертикос, недалеко от Саламанки, другой — в Барселоне, и ни один не был избран согласно нормам соборных постановлений. Вероятно, именно поэтому сначала Вамба, а затем и Павел решились совершить помазание. Преимущество осталось за Вамбой, так как он сделал это в Толедо, причем именно в королевской базилике свв. Петра и Павла при претории.

Одновременно Церковь прямо способствовала становлению нового восприятия такой важной для легитимации королевской власти сферы, как военная. В связи с этим следует упомянуть, в частности, обычай освещения знамен, их хранения в упоминавшейся базилике свв. Петра и Павла при официальной королевской резиденции (претории) в Толедо и торжественное вручение правителю-полководцу перед походом главного знамени-креста с встроенной в него частицей Креста животворящего, молитвы за короля-победителя, короля-триумфатора, короля-миротворца. В совокупности все это должно было способствовать возвышению короля над непокорной военной знатью и росту его авторитета в среде аристократии; изначальная функция короля как полководца приобретала как бы иное качество. Выступающий как орудие в руке Господней, король-полководец осуществлял деятельность, наделенную высшим смыслом. Именно поэтому измена королю приравнивалась к измене Богу, забвению истинной веры.

Согласно нормам «вестготской политической теологии» власть королей происходила непосредственно от власти Иисуса Христа как Царя царей и даже «Императора королей» точно так же, как из рук позднеримских императоров и префектов претория некогда получали узаконивавшие их статус договоры (foedera) варварские reges — военачальники на римской службе, предки правителей Толедского королевства. В этих отношениях между земным и Небесным владыками уже не было места античному гражданскому обществу; отныне «народ» больше не являлся источником власти даже на уровне идеалов. Так, по меньшей мере в области политических представлений о сущности королевской власти, в Испании и юго-западной Галлии закончилась Античность. В свои права вступало Средневековье.

Система центрального управления

После принятия кафолического христианства начинается новый этап в истории испано-готской государственности, значение которого невозможно переоценить даже с учетом результатов реформ Леовигильда. Как и в Восточной империи, центральным органом власти являлся королевский дворец (palatium). К VII в. окончательно сформировалась особая категория должностных лиц — так называемые «приматы» (primates) (или «старшины» (séniores)) дворца, верхушка королевской администрации, составлявшая непосредственное окружение монарха.

Дворец представлял собой сложноорганизованное учреждение, включавшее специализированные ведомства, возглавлявшиеся должностными лицами в ранге комитов. В числе этих ведомств следует выделить личную казну короля (thesaurus), которой ведал комит личной казны, и государственную казну (fiscus), возглавлявшуюся комитом патримония (comes patrimonii), королевскую канцелярию под началом комита нотариев, а также личную королевскую гвардию — спатариев, во главе которой стоял комит спатариев. Кроме того, ряд ведомств предназначался для обслуживания личных потребностей монарха, они возглавлялись комитом постельничих, комитом виночерпиев и комитом конюших. Наконец, в число дворцовых комитов входил комит города Толедо — номинальной столицы государства. По мнению К. Санчеса-Альборноса, в совокупности эти комиты составляли особый королевский совет (Aula regia), объединявший лично близких королю людей из числа должностных лиц.

Важнейшим ведомством являлось фискальное. Устройство фиска в Вестготском королевстве в значительной мере повторяло римское. Римские же принципы сохранила и сама система налогообложения. Государственная казна включала в себя три основных элемента:

• личные движимые королевские имущества (thesaurus), основа которых сложилась за счет военной добычи и которыми распоряжалось ведомство личной казны. Даже к началу VIII в. тезаурус включал большое количество золота, серебра, драгоценных камней и изделий из них, хранившихся в королевской резиденции в Толедо, впоследствии захваченной мусульманами (из арабских источников мы знаем, насколько завоеватели были поражены богатством завоеванных). Сохранность тезауруса охранялась особыми законами;

• недвижимые имущества короны (patrimonium), служившие источником рентных платежей, которые поступали в распоряжение комита патримония. По оценке, приводимой Х. Орландисом, число земельных участков, находившихся в распоряжении патримония, к началу VIII в., даже несмотря на активные раздачи предыдущих лет, составляло около 3000;

• собственно фиск (fiscus) — общественную казну, пополнявшуюся за счет налоговых платежей, конфискаций и т. п. Он также относился к ведомству комита патримония. В числе налогов выделялись прямые (ценз), взимавшиеся на основе римской подушно-поземельной системы (iugatio-capitatio). Соответствующая информация заносилась в особые налоговые регистры — полиптики, где содержались сведения обо всех полноправных гражданах (включение в их число автоматически влекло за собой внесение в полиптик). Аналогичным образом передача недвижимого имущества автоматически влекла за собой и передачу фискальных обязанностей. Помимо прямых налогов, в фиск поступали и косвенные, взимавшиеся с наследства, таможенные сборы, особые торговые пошлины, взимавшиеся с иностранных купцов, налоги со сделок купли-продажи, дорожные сборы, специальный налог с иудейских общин и т. п. Сохранилась и римская аннона, шедшая теперь исключительно на удовлетворение нужд войска; для ее сбора существовали особые должностные лица — аннонарии, подчиненные комитам городов. Для сбора же остальных налогов сформировался аппарат, включавший должностных лиц различного уровня, в совокупности именуемых vires fisd (дословно — «силы фиска»). В их числе были как зависимые, так и свободные люди. К числу первых относились так называемые «рабы фиска» (servi fisd). Вторые были представлены различными категориями, прежде всего агентами фиска (agentes fisd), а также нумерариями (numerarii), действовавшими на местном уровне. Для удобства сбора налогов вся страна была разделена на фискальные округа, довольно обширные по территории, насколько это известно. В частности, так называемый «барселонский фиск» во времена Реккареда Католика включал в свои границы территорию областей Таррагоны, Эгары, Ампуриаса, Жироны и собственно Барселоны. После принятия кафолического христианства к делу раскладки и сбора платежей был активно привлечен