Испания в эпоху вестготов. Краткая история - Олег Валентинович Ауров

был читать проект постановлений. После окончания чтения по старшинству выдвигались коррективы и дополнения, которые подлежали обсуждению и последующей фиксации (в случае одобрения). Если король предлагал собору свое послание, оно зачитывалось в первую очередь. В последний день работы мог быть обнародован королевский «закон в подтверждение соборных постановлений», если правитель считал нужным издать его (первым, в 589 г., это сделал Реккаред I).

Из обсуждавшихся в соборе вопросов, касавшихся не только Церкви, но и мирян, на первое место следует поставить разработку ключевых положений государственной идеологии, осуществлявшейся начиная с IV Толедского собора (633 г.). Кроме того, соборно обсуждались и проблемы, касавшиеся положения знати, соблюдения норм личной верности и т. п. Наконец, перед официальным обнародованием кодификации королевских законов, разработанных по указанию короля Рецесвинта, ее текст был одобрен VIII Толедским собором (653 г.).

Деятельность толедских соборов, венчавшая сложную систему взаимоотношений короля и епископата, придавала вестготской государственности определенный теократический оттенок, во многом предвосхищающий отношения государства и «имперской Церкви» в каролингское время.

В целом же Церковь, за исключением северо-западных областей (бывшее Свевское королевство), сохраняла римские принципы церковной организации с ее доминирующей ролью города и городской общины. 5 церковных провинций-митрополий и большинство из 78 церковных общин-диоцезов опирались главным образом на города. Даже в наиболее романизованных и христианизированных районах юга полуострова за пределами городской черты Церковь чувствовала себя неуверенно, остатки языческих культов были распространены там почти повсеместно, по меньшей мере на уровне традиций и суеверий.

Правда, новые, уже средневековые, черты, пусть и недостаточно явно, проявлялись и за пределами северо-западной Испании. В сельской местности уже в середине VI в. стала возникать сеть частных церквей, лишь частично подчинявшихся юрисдикции местных епископов. Как правило, такие церкви основывались магнатами в своих владениях; они же назначали и клириков (пресвитеров, дьяконов и чтецов), епископ мог лишь утверждать их кандидатуры. В пользу землевладельцев поступали и церковные доходы, собираемые в их владениях. Вместе с тем распространение частных церквей несомненно способствовало активизации миссионерской деятельности в сельской местности. Тем не менее к началу VIII в. язычество или его пережитки оставались достаточно распространенным явлением.

Монашество

Еще одной новой тенденцией стало возрастание роли монашества — церковного института, не связанного с городом. На VIII Толедском соборе впервые присутствовали аббаты ряда крупных монастырей, и с тех пор их участие стало постоянным. К этому времени «королевский город» был уже буквально окружен монастырями (самым известным из них был Агали; сохранились сведения еще о шести обителях: св. Феликса-в-предместье, св. Креста, св. Евлалии, св. Леокадии, св. Михаила, свв. Косьмы и Дамиана), а немалая часть епископата являлась выходцами из числа монахов.

В Испании, как и в остальной части европейского Запада, в VII в. единые нормы и принципы монашеской жизни еще не сложились. На развитие испанского монашества оказали влияние самые разные течения — западно- и восточно-римские, кельтские и др. Поэтому организация монашеских общин была достаточно разнообразной и подчинялась различным церковным уставам. Тем не менее практически повсеместно наметился переход от индивидуальной аскезы к коллективным формам монашеской жизни. Этот переходный характер проявляется, в частности, в сочинении Леандра Севильского «Книга о соблюдении девства и о презрении к миру» (ок. 600 г.). Не являющийся монашеским уставом в собственном смысле слова, этот трактат, адресованный сестре епископа Флорентине, состоит из двух частей. Первая содержит восхваление девства и пребывания в числе «невест Христовых» как Богоугодного состояния. Вторая, включающая 21 главу, дает конкретные указания относительно организации жизни в общине, которую Флорентина возглавляла на момент создания текста. Таким образом, Леандр развивает идеи Амвросия Медиоланского и Аврелия Августина, предлагая к тому же пути их воплощения в реальной жизни.

Гораздо в большей степени потребностям монашества соответствовал «Монашеский устав», написанный знаменитым братом Леандра Исидором Севильским. Этот текст не является полностью оригинальным: его 24 главы вобрали в себя влияние самых разных монашеских правил (Бенедикта Нурсийского, Кассиана Римлянина и др.), что прямо оговаривается автором. Своей целью Исидор ставил главным образом приспособление уже существующих принципов к реалиям современной ему Испании.

Монастырь, черты которого воспроизводит содержание устава, располагается в сельской местности. Его топография очень напоминает богатую сельскую виллу времен Исидора. Обитель окружена станами, двое ворот которых выходят соответственно к дороге и к полям. Большую часть дня эти ворота предписывалось держать закрытыми. На территории расположены церковь с хорами, ризница (кладовая для хранения богослужебных книг и церковной утвари), здание для общих собраний братии, дормиторий (спальное помещение), трапезная с расположенной рядом с ней кухней и библиотека. Кроме того, на территории обители существовала школа: специальное здание для нее не упоминается, но устав предписывает обучение детей грамоте. Рядом находились помещение для больных, сад и огород (как это было принято у римлян — в одной ограде), склад хозяйственного инвентаря, хлев, кладбище. Здесь же находился карцер для наказания не только провинившихся монахов, но и клириков, и даже мирян.

За стенами располагались поля и пастбища. На них трудились прежде всего сами монахи, обязанные обеспечивать себя плодами собственных трудов. Они не только обрабатывали землю, но и пекли хлеб, пряли шерсть, шили одежду, тачали обувь, осуществляли ремонтные работы в монастыре. Тем не менее самые тяжелые работы выполнялись все же не братией, а рабами, которых, правда, было немного, во всяком случае, никакого специального помещения для их размещения не предполагалось. Во главе монастыря стоял аббат, которого братии следовало избирать из числа благочестивых немолодых монахов. Его ближайшим помощником был препозит, ведавший главным образом административно-хозяйственными вопросами. Сакристий ведал ризницей. При необходимости избирались и другие должностные лица. Общее число монахов, судя по всему, не должно было превышать двух-трех десятков человек.

Однако наибольшее распространение имели уставы, оформившиеся уже в середине — второй половине VII в. Начало этой тенденции к определенной, хотя и не полной унификации положил устав Фруктуоза Браккарского, рассчитанный на монахов мужских монастырей. Фруктуоз (его светское имя нам неизвестно), после смерти причисленный к лику святых, был известным монахом, а основанным им монастырь Комплудо (вероятно, в Астурии) стал центром целой монашеской конгрегации. Преамбула рисует картину оживленной монашеской жизни, пусть и далеко не все ее проявления оставляют однозначное впечатление. Наряду с обителями традиционного типа было немало частных монастырей, причем часть из них имела только внешность монашеской общины. На самом же деле жизнь в таких монастырях ничем не отличалась от жизни в богатой сельской вилле. Знатные семьи (порой — целые родственные кланы) безбедно проживали там в окружении слуг и рабов, предаваясь всем доступным жизненным радостям под маской внешнего благочестия.

В VIII в. на основе устава св. Фруктуоза сложился так называемый «Общий устав», являвшийся наиболее