Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года - Юлиус Кребс

Эту точку зрения поддержал и барон Тилли, который добавил, что отойти без потерь перед лицом сильной вражеской кавалерии будет очень сложно. Только, как писал впоследствии сам баварский генерал, все это не убедило Бюкуа. А время шло, противник продолжал строить укрепления, и многие участники совета стали проявлять нетерпение: возможность одержать убедительную победу могла оказаться упущена. Тогда неаполитанский полковник Карло Спинелли предложил организовать схватку передовых отрядов — нечто среднее между сражением и отходом. Бюкуа согласился, что это лучше, чем просто отступить. Конечно, большой радости от принятого решения граф не испытывал, и последствия его плохого настроения первым испытал на себе Максимилиан Лихтенштейнский. Бюкуа несколько раз грубо выругал его за то, что он выдвинул императорские полки так далеко вперед. В конце военного совета было решено, что каждая армия отправит вперед два батальонных каре пехоты, которые будут поддержаны достаточным числом кавалерии. Совещание на этом закончилось, и Тилли отправился к своим баварцам, а Бюкуа — к императорским полкам.

Имперцы были выстроены в три эшелона. Первый включал в себя две большие пехотные колонны. В правую входили полки Бюкуа и Вердуго. Валлонский полк Вильгельма Вердуго[54] составил правую часть каре, полк Бюкуа (также валлоны под командованием подполковника фон Хенина) — левую. Левую колонну образовывали немецкие полки графа Ганса Филиппа фон Бройнера (слева) и Рудольфа фон Тифенбаха[55] (справа). На левом ее фланге двигались вперед восемь рот испанского кавалерийского полка дона Бальтазара Марадаса. Сам дон в день сражения находился в Будвайсе, и поэтому командовал вместо него подполковник из Бискайи Фелипе де Арейкага-и-Авендано. Между двумя каре находились четыре конные роты Лакруа и четыре роты немецкой кавалерии графа Фердинанда Хельфрида фон Меггау и Эрнста графа Монтекукколи[56]. Правый фланг первого эшелона прикрывали четыре конные роты уже знакомого нам бургундского полковника Гошье и шесть рот валленштейновских всадников, которыми в отсутствие находившегося в Лауне командира полка управляли подполковники Ламот и Торквато Конти[57]. В целом в первом эшелоне находилось от 1500 до 1800 кавалеристов, а его общую численность Фицсимон оценивает в 6000 солдат. Однако эти цифры могут соответствовать только штатному составу подразделений, который давно остался лишь в воспоминаниях. В реальности в первом эшелоне наступало не более 4000 человек.

Средний эшелон был еще слабее. Он включал в себя сильнейший полк католической армии — неаполитанцев под командованием Карло Спинелли[58] — с обеих сторон которого разместились по две конные роты под командованием барона Иоганна Христофа Лёбеля[59]. Последний, третий эшелон во многом напоминал первый, однако кавалерия находилась только на его флангах. Правое пехотное каре составляли полки герцога Юлия Генриха Заксен-Лауэнбургского[60] и графа Иоганна Нассауского-младшего, справа от них выстроились пять конных рот полка Дампьера; ими командовал брат погибшего 9 октября 1620 года у Пресбурга генерала Дампьера. Левое каре состояло из полка графа Отто Генриха Фуггер-Кирхберга[61] и четырех рот, о которых ничего не известно. Слева его прикрывали пять «флорентинских» конных рот, находившихся на службе великого герцога Тосканского; имя их командира до нас не дошло.

В общем численность императорской армии, включая поляков, не превышала на поле боя 12 000 солдат. Если верить Фицсимону, около 6000 пехотинцев и 2000 кавалеристов находились вдалеке от поля боя в отрядах Марадаса и Валленштейна или прочесывали окрестности в поисках продовольствия. Тилли не без оснований упрекал Бюкуа в том, что он разделил и без того слабые кавалерийские полки на 15 маленьких отрядов по 2–3 эскадрона в каждом: в результате они не имели никакой возможности противостоять ударам численно превосходящей кавалерии противника, занимавшей выгодную позицию на высоте. Командиром первого эшелона был по его собственной просьбе назначен Рудольф фон Тифенбах. Максимилиан Лихтенштейнский получил под свое командование второй и третий эшелоны — возможно, потому, что командующий злился на него. У императорской армии имелось четыре пушки, из которых две были установлены на позиции перед левым каре первого эшелона, а еще две — чуть южнее правого каре. По словам Фицсимона, для формирования боевого порядка своей армии Бюкуа потребовалось столько же времени, сколько обычный человек «потратил бы на то, чтобы перенести из одного места в другое пару ботинок».

Баварский боевой порядок не являлся простым продолжением линии императорской армии. Лигисты занимали позицию прямо напротив врага, у самого подножия горы; их фронт проходил под углом примерно в 150° к фронту союзника, отклонившегося на юго-восток. Болото в районе Русина ограничивала полосу между Шаркой и Белой горой таким образом, что баварцам пришлось при развертывании несколько сдвинуться вправо, в сторону императорской армии. И все же полоса оказалась настолько узкой, что солдат пришлось выстроить в четыре эшелона.

Первый эшелон включал в себя на правом крыле вюрцбургский полк под командованием уже упомянутого полковника Бауэра, слева — лотарингскую пехоту полковника Флоренвиля. Второй эшелон, состоявший исключительно из кавалерии, был разделен на три отряда. В центре находились пять лотарингских эскадронов, занявших позицию прямо позади промежутка между двумя пехотными полками первого эшелона. Справа разместились пять рот хорошо известного нам полковника Кратца фон Шарфенштайна, которые выдавались за правое крыло первого эшелона и тем самым оказались ближе всего к испанской коннице дона Бальтазара из первого эшелона имперцев. Слева находились пять рот подполковника фон Эйнеттена, которые также выдавались за левое крыло лотарингского полка.

Третий эшелон включал в себя только пехоту, которая разместилась практически точно позади кавалерийских частей второго эшелона: слева полки Шмидта[62] и Рувиля, в центре полк фон Герлиберга, справа полки Хассланга и Зульца[63]. В последнем эшелоне подразделения располагались позади промежутков третьего эшелона; речь шла снова исключительно о кавалерийских частях. Слева находились шесть рот Франца фон Герцеллеса, справа — еще шесть под командованием полковника Энгельберта фон Бенигхаузена. Еще дальше справа за построение третьего эшелона выдавались три роты столь известного впоследствии графа Готфрида Генриха фон Паппенгейма, которому на тот момент исполнилось 25 лет.

Чуть левее последнего баварского эшелона — уже на заболоченном берегу Шарки — заняли позицию 3000 польских кавалеристов под командованием Станислава Русиновского. Триста мушкетеров под командованием капитанов Робертса и Генриха фон Сен-Жюльена[64] вместе с кавалерийским отрядом риттмейстера Грюна уже поднялись южнее Русина на склон Белой горы в районе зверинца и заняли в результате позицию под углом к правому флангу богемской армии. Восемь конных рот графа