Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова

остался. Рассказывают, что после этого земля сотрясалась так, словно множество гор, падая, обрушилось в долину <…> Итак, после того, как Айяр-Каче остался внутри пещеры, двое других его братьев с некоторым количеством людей, которые пришли к ним, решили основать другое поселение, которому дали название Тамбо-Кито, что на нашем языке означает “зубцы места или дворца”, то есть эти поселения были небольшими и не превышали некоторые маленькие крепости. В том месте они пробыли несколько дней, уже печалясь, что они изгнали от себя своего брата Айяр-Ече, которого, говорят, по-другому также звали Гуанакауре»[38].

Идейное содержание этих двух версий в значительной степени разнится: если версию Гарсиласо можно охарактеризовать как апологетическую, то рассказ Сьесы начисто лишен подобной риторики. В его изложении братья-инки представляются людьми, падкими на власть, ради которой они готовы пойти даже на убийство: младшие братья, Айяр-Аче-Араука и Айяр-Манко, из зависти заманивают старшего брата Айяра-Очо в пещеру, из которой тот уже не смог выйти. Впрочем, каких-либо явных намеков на узурпацию инками власти в этом сообщении, в отличие от версий ряда других хронистов, не имеется. Таким образом, рассказ Сьесы отличается как от апологетики Гарсиласо, так и огульного осуждения Бетансоса (о котором речь пойдет ниже) своей сдержанностью в оценках.

На наш взгляд, главное, что сближает сообщения Гарсиласо и Сьесы, – это включение происхождения инков и их династии в контекст солярного культа. Если у Гарсиласо на то были сугубо идеологические причины, то у Сьесы это обусловлено, скорее всего, спецификой сообщений информантов, которые стали одними из основных источников его труда. Хотя он и рассматривает родство инков с богом солнца как сугубо символическое, Сьеса все же неоднократно упоминает о нем в связи с происхождением инков. Это дает нам основания полагать, что связь инков с Инти вошла в умы подданных Тауантинсуйу достаточно прочно, поскольку Сьеса, собиравший информацию весьма дотошно, ни о каких других версиях происхождения не упоминает.

К сожалению, хронист не уточняет, чьи рассказы стали его источником, упоминая лишь о неких «знатных людях» (orejones). Как известно, хронисты так называли не только самих инков, но и так называемых «инков по привилегии», которые были представителями провинциальной знати, получившими данный титул за какие-либо заслуги. При этом он упоминает, что есть и другие версии, однако именно эта заслуживает доверия. Можно предположить, что информантами Сьесы были индейцы, не принадлежавшие к верхушке инкского общества, поскольку в противном случае он бы изложил версию, близкую к рассказу Гарсиласо.

С версией Сьесы имеет много общего сообщение Хуана де Бетансоса. Он также рассказывает о происхождении четырех мужчин и их жен (отметим, что хронист не называет их братьями и сестрами) из пещеры Пакаритамбо и их прибытии в Куско, в котором на тот момент уже был правитель по имени Алкавикка. Однако в данной версии старшим называется не Манко-Капак, а Айяр-Каче и его супруга Мама-Гуако (что роднит сообщение Бетансоса с версией Сьесы); при этом Манко-Капак упоминается лишь четвертым в очереди[39]. Таким образом, в передаче Бетансоса признанный основатель инкской династии таковым не являлся, а стал правителем лишь волею случая. Впрочем, и узурпатором хронист его не называет. Однако приход его к власти не был безоблачным: позавидовав силе старшего брата, Айяр-Манко (имя «Манко-Капак» он получил только после того, как стал правителем) вместе с остальными братьями, как и в версии Сьесы, заманили его обратно в пещеру, откуда тот уже не смог выбраться. Таким образом, история о происхождении династии представлена как акт политической интриги и устранения опасного соперника.

Так или иначе, версию Бетансоса можно рассматривать как в незначительной степени подвергнутую обработке официальной инкской пропагандой, поскольку в ней нет упоминания об Инти, да и сам факт признания того, что подлинным основателем государства был не Манко-Капак, также говорит в пользу этого. Это тем более удивительно с той точки зрения, что сам Бетансос состоял в браке с представительницей инкского рода и, казалось бы, должен был продвигать именно инкскую точку зрения на происхождение династии.

Педро Писарро, как и Гарсиласо, сообщает о двух версиях происхождения инков: из окрестностей озера Титикака либо из пещеры Тамбо примерно в семи лигах от Куско. Никакого идеологического наполнения его сообщения не имеют: в них нет ни упоминания о родстве династии с Солнцем, ни какой-либо эмоциональной оценки данного события. Кроме того, Писарро, в отличие от остальных, не упоминает о братьях и сестрах первого инки. Подобное невнимание к такому ключевому фрагменту инкской истории вызвано общей спецификой труда Писарро: его куда больше интересовали конфликты между конкистадорами, нежели древняя история Перу. Вследствие этого можно предположить, что никакого специального исследования данный хронист не проводил, а данные об инках (в том числе и об их происхождении) получил из вторых рук. Однако Писарро был одним из первых, кто вообще написал об этом, поэтому его упоминание именно двух версий подтверждает наличие некой системы координат в данном вопросе, поскольку практически все последующие версии так или иначе построены вокруг Титикаки либо Пакаритамбо.

Еще одно раннее упоминание оставил Поло де Ондегардо. Оно заключается в следующем:

«Начала, на которые указывают эти индейцы, гласит, что это был Манко-Капак, который после потопа, как они утверждают, стал прародителем и Отцом народов, и что он вышел из отверстия в деревне Тамбо. И говорят, что после этого он превратился в камень; почитание, которое они ему оказывали, было очень большим»[40].

Очевидно, что с развитыми вариантами династического мифа Ондегардо не был знаком, в его кратком сообщении намечены лишь самые общие контуры. Кроме того, здесь наблюдается явная путаница с тем, кто именно превратился в камень: очевидно, что, если бы это произошло с Манко-Капаком, он бы не смог основать инкское государство.

Наибольшее число различных версий из всех рассматриваемых в рамках данной работы хронистов пересказывает иезуит Бернабе Кобо, при этом некоторые из них являются вариациями друг друга. При этом он сам отмечает, что перуанцы рассказывают о происхождении инков с большой путаницей и обилием небылиц, в результате чего невозможно отделить правду от вымысла[41]. Первая версия в его изложении такова: группа инков, появившись у озера Титикака, добралась до Пакаритамбо, а оттуда до Куско, где произвела впечатление на невежественное местное население своими богатыми одеждами и украшениями. Вторая выглядит следующим образом: инки, а именно четверо братьев (Манко-Капак, Айяр-Уче, Айяр-Куче, Айяр-Манко) и четыре сестры (Мама-Уако, Мама-Окльо, Мама-Рагуа, Мама-Кура) вышли из пещеры Пакаритамбо после всемирного потопа. Приводит он и версию о брате и сестре, которых отец – бог Инти, послал, чтобы нести людям просвещение. Еще одна версия говорит об автохтонном