Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова

о его исторических корнях, то есть той реальной информации, которую из него можно извлечь. Соответствующие выводы будут носить сугубо обобщенный характер и сводиться к следующим положениям: инки мигрировали на территорию долины Куско либо из района Пакаритамбо, либо из области, прилегающей к Титикаке, причем до них на данной территории уже имелись некие государственные или протогосударственные образования. Подтвердить археологически факт переселения инков из того или иного места на данном этапе невозможно, однако сделать определенные выводы на основании анализа ряда косвенных данных вполне реально.

Исходя из всей совокупности имеющегося материала, можно заключить, что прародина инков находилась в местности, прилегающей к озеру Титикака. В пользу этой версии говорят данные лингвистики и мифологии. Во-первых, так называемый «тайный язык» инков. Еще хронисты отмечали, что это был не кечуа – официальный язык империи, а, вероятно, пукина или один из диалектов аймара, которые локализуются как раз в районе Альтиплано (точки зрения о том, что этим языком был пукина, придерживался один из крупнейших перуанских лингвистов Родольфо Серрон-Паломино)[50]. Во-вторых, инкский пантеон. Его сопоставление с пантеоном Тиауанако, известным по данным иконографии (ярчайшим образцом которой являются знаменитые «Ворота солнца»), выявило крайне близкое родство. Кроме того, значимость этого района для империи нашла отражение и в инкских обрядах: есть данные о том, что при инаугурации правителей их опрыскивали водой, привезенной специально для этой цели из Титикаки[51]. Вода так или иначе играла в мировоззрении инков (как, впрочем, и других андских народов) существенную роль: недаром Пачакутек увидел Инти, который предрек ему великую славу и завещал почитать своего божественного предка, именно в водах источника, о чем мы уже писали в одной из предыдущих глав. Кроме того, имеются многочисленные упоминания о посещении данной территории инкскими правителями и об их строительной активности в этом районе.

Следует также отметить, что лингвистический анализ говорит в пользу некечуанского происхождения слова «Куско»: вероятно, оно имеет аймарское происхождение и переводится как «сова». Это косвенно подтверждает версию о том, что изначально население долины Куско было аймароязычным, а также говорит в пользу древности и даже влиятельности самого поселения, раз инки, придя к власти, не стали менять его название.

Однако есть основания утверждать, что версия, связанная с Пакаритамбо и с братьями Айяр является более архаичной. Несмотря на кажущееся противоречие, данное утверждение является вполне обоснованным. Вероятно, каноническая инкская версия, изложенная Гарсиласо, получила официальный статус в правление Пачакутека, который известен масштабными преобразованиями во всех сферах государственной и общественной жизни, в том числе и в сфере идеологии. Продвижение именно этой версии мифа могло быть связано в немалой степени и с необходимостью теснее привязать к нарождающейся империи недавно завоеванные области, прилегающие к Титикаке, в то время как на ранних этапах инкской истории, когда стоял вопрос о консолидации долины Куско и прилегающих к ней территорий, насущным интересам более отвечала версия с Пакаритамбо. Таким образом, совершенно права одна из крупнейших перуанистов ХХ в. Мария Ростворовски, которая назвала версию с братьями Айяр более «андской» и более древней[52].

Факт того, что та или иная версия так и не получила абсолютного преобладания, можно объяснить разными причинами. Во-первых, это могло быть вызвано распространением той или иной версии в зависимости от региона, что подтверждается тем, что версии, переданные хронистами и собиравшиеся в различных местах, отличаются друг от друга. Во-вторых, инкское государство, судя по всему, не стремилось полностью искоренить неканонические варианты мифа, однако настаивало на своем божественном происхождении вне зависимости от конкретного места. Впрочем, едва ли оно вообще располагало ресурсами для такого искоренения ввиду отсутствия общедоступного фиксатора информации.

Почему же инкский династический миф получил такое широкое распространение и оказался столь успешным? Будучи древнейшей формой восприятия действительности, мифы как таковые легко вписывались в рамки мировоззренческой парадигмы любого архаического человека и могли длительное время сохраняться в памяти. Династический миф инков не стал исключением. Нельзя не отметить, что с идеолого-пропагандистской точки зрения он был сконструирован очень удачно: мотив рождения людей не на земле, а под землей и их последующий выход наружу (в случае с инками – из пещеры Пакаритамбо или из Титикаки) является повсеместно распространенным на всей территории горного Перу, что способствовало успешному усвоению данного мифа местным населением. В Андах еще и в колониальное время были широко распространены представления о пакаринах – пещерах, откуда появились первые люди-предки той или иной общины и куда все отправляются после смерти (нетрудно заметить общий корень в словах «пакарина» и «Пакаритамбо»: на языке кечуа он имеет значение рождения, появления. Это прекрасно отражает сущность этих мифологических концепций, поскольку и там, и там речь идет о рождении людей). Также в династическом мифе нашла отражение и реальная топонимика долины Куско: гора Гуанакаури, с которой связаны братья Айяр, была одна одной из самых почитаемых вершин в окрестностях города и занимала важное место в государственных ритуалах. Таким образом, мы видим, как нарратив (то есть миф) поддерживает и укрепляет содержание ритуала, что способствовало более прочному усвоению содержащихся в нем сведений.

Кроме того, по своему содержанию династический миф был тесно связан с мифами о сотворении мира и обретении основных культурных достижений (земледения, ремесел, законодательства и т. п.), что превращало основателей инкской династии и государства в деятелей не только человеческого, но и божественного порядка, и повышало значимость самого мифа. Инки, таким образом, рассматриваются не просто как дети бога солнца и луны, но и как посредники между этими богами и людьми[53]. Не исключено, что из-за развитости династического мифа традиционные космогонические повествования не получили среди инков значительного распространения.

К сожалению, сейчас мы можем только гадать, какой была самопрезентация инков на раннем этапе их истории: поздние идеологические измышления, относящиеся уже к имперскому времени, не дают ответа на этот вопрос. Несмотря на то, что вариант мифа, связанный с Пакаритамбо и братьями Айяр, является, судя по всему, более архаичным, у нас нет оснований судить с уверенностью, какие элементы сюжета присутствовали изначально, а какие стали плодом более поздних идеологических изысканий, поскольку с момента собственно основания инкского государства и создания их первых мифологизированных обоснований на власть до того времени, когда версии династического мифа были письменно зафиксированы, прошел слишком большой срок.

Можно с уверенностью утверждать, что та официальная версия происхождения инков, которую мы находим в хронике Гарсиласо, не сформировалась естественным путем, а является плодом творчества жрецов, как это было и во многих других культурах древнего мира. Однако они были творцами, прекрасно знавшими качества своей аудитории, поэтому то, что они создавали, попадало в подготовленную для этого почву. На