Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

вернемся позднее. Необходимо заметить, что к словам барона де Роппа в Берлине относились вполне серьезно, так как фигурой он был заметной. «Ладислас Фараго в книге «The Game of the Foxes» сообщает, что барон Вильгельм де Ропп, двойной агент, проник в высшие эшелоны до Второй мировой войны, и Гитлер опирался на него как на своего конфиденциального консультанта по британским делам. Это был совет де Роппа, по которому Гитлер отказался вторгнуться в Англию»[145]. По крайней мере, так считает Ладислас Фараго. Наиболее вероятно, что Гитлер и не собирался нападать на Англию. По крайней мере, это следует из допроса фельдмаршала Паулюса, который утверждал, что все планы нападения были не более чем стратегической дезинформацией.

Но вернемся в 1939 г. Учитывая тот факт, что Британская империя не может сделать вид, что вообще ничего не происходит, Гитлер в беседе с послом Н. Гендерсоном заявил, что он «не обидится на Англию, если она будет вести мнимую войну»[146]. Именно это Англия и делала вплоть по 1945 г. Вот только делала немного не так, как себе это представлял А. Гитлер в 1939-м. Ведь все было хорошо. Предварительные договоренности, в которых Польше отводилась ключевая роль, сработали. Тиски Версальского диктата ослабли. Германия в 1936 г. становится хозяйкой XI Олимпийских игр, на которые прибыли делегации из 49 стран мира. То есть фашистская Германия признавалась полноправным и вполне рукопожатым членом мирового сообщества.

Сразу после раздела Чехословакии, состоявшегося в ночь с 29 на 30 сентября 1938 г., 6 декабря этого же года, был подписан пакт Бонне — Риббентропа. Получив Чехословакию — второй арсенал Европы после Англии, довооружение Германии было завершено. Чешские танки до Сталинграда доехали. К слову сказать, до Берлина было ближе. И они вполне могли это осуществить. Если бы не предательство великих держав и особая роль Польши, в том числе и в разделе Чехословакии. Как здесь не вспомнить переговоры польского премьер-министра Ю. Бека с главой Банка Англии М. Норманом? Выходит, Германии за фактический захват Чехословакии еще и заплатили? Ну и Польше кое-что перепало. У автора нет информации о том, был ли произведен обещанный транш, но мы же не можем ставить под сомнение слово джентльмена!

Теперь понятно, почему Франция никак не отреагировала на введение всеобщей воинской обязанности Германией, на ремилитаризацию Рейнской области, на интервенцию Германии в республиканскую Испанию и на многое другое.

Франции необходимо было соглашение с Гитлером как гарантия собственной безопасности, и она его получила. Французский политик Поль Рейно писал впоследствии: «После переговоров с Риббентропом у Бонне сложилось впечатление, что отныне германская политика будет направлена на борьбу с большевизмом. Рейх дал понять о наличии у него стремления к экспансии в восточном направлении»[147].

Как же получилось, что Польша в конечном итоге оказалась в роли жертвы? Ведь, как говорится, ничего не предвещало… Ну, были проблемы во взаимоотношениях. А у кого их нет? Каждый, кто хоть немного разбирается в шахматах, знает, что любая фигура на игровом пространстве существует только в рамках своей игровой комбинации. С подписанием франко-германского соглашения игровая комбинация, в которой Польше отводилась ключевая роль, была сыграна до конца. Начиналась новая, более грандиозная комбинация с участием совсем других фигур. И Игрок убрал с доски ненужную, дабы она не мешала. Ведь фашистская Германия и тогдашняя Польша были фигурами одного цвета, а игрок вправе распоряжаться своими фигурами по своему усмотрению. Вот он и распорядился.

Советский Союз вел свою игру, и так называемый пакт Молотова — Риббентропа никак не влиял на судьбу Польши. Ведь Игрок, тем более сильный Игрок, каким, безусловно, был Советский Союз, вправе разыгрывать собственные комбинации, используя свои фигуры и пешки, ломая тем самым комбинации своего оппонента. И нужно заметить, эта часть партии была разыграна нами безупречно. Лига Наций не объявила СССР агрессором. Но Польши не стало. Увы, такова роль всех фигур, и уж тем более пешек, пытающихся выйти за рамки своей ролевой функции. И если современные фигуры и пешки не хотят для себя такой участи, то пусть не играют в эти игры. Или, по крайней мере, выбирают правильный цвет. В политических шахматах это вполне возможно.

И все же неясных вопросов остается много. Попытаемся разобраться в предыстории Второй мировой войны чуть более подробно.

3.2. Фигуры занимают исходные позиции. Те же и Третий рейх

«…1 сентября в 4 ч. 45 мин. немецко-фашистская авиация нанесла удары по городам, аэродромам, узлам коммуникаций, колоннам войск, экономическим и административным центрам Польши»[148]. Так началась Вторая мировая война. Так это описано во всех энциклопедиях, учебниках истории, фундаментальных исследованиях. Именно так все и было. Казалось бы, какие могут быть вопросы? Есть жертва, есть агрессор, отягощенный маниакальной страстью к мировому господству. Есть основной мотив, основанный на идее реванша за прошлое поражение. Все вроде бы понятно. Все многократно описано и проанализировано во многих сотнях, если не тысячах томов. И все же вопросы есть. Например, почему именно Польша? Почему из всех возможных сценариев развития событий руководством фашистской Германии был избран наименее логичный и наиболее авантюрный план, который тем не менее превосходно сработал? Почему Польша из вероятного союзника в предполагаемой войне против СССР стала первой жертвой нового глобального конфликта? Причины, по всей вероятности, должны быть весьма значимыми. Частично мы уже затронули этот вопрос. Теперь посмотрим на проблему более пристально.

Каждое историческое событие имеет не только свою предысторию, но и логику, опирающуюся на вполне определенную систему смыслов. Но, ведя речь о смыслах применительно к началу Второй мировой войны, приходится признать, что они лежат отнюдь не на поверхности. Наоборот, нападение Германии на Польшу противоречило здравому смыслу в привычном понимании этого термина. Гораздо проще и логичнее было объединить усилия в борьбе против общего врага, каковым СССР виделся и Германии, и Польше. Многие в Польше, а в политическом истеблишменте вообще все, до сих пор сожалеют, что этого не случилось. Нелогичность и кажущаяся бессмысленность любого события, имеющего тем не менее очевидный успех, заставляет задуматься о том, что существовал и другой уровень (или уровни) смыслов, в контексте которого (которых) данное событие являлось вполне логичным или вообще безальтернативным. Попытаемся понять, была ли у А. Гитлера альтернатива военному решению «польского вопроса»?

Разумеется, речь не только о германо-польских отношениях. Вернее, не столько о них, сколько о положении Германии в Европе начиная с момента прихода нацистов к власти. Был ли А. Гитлер игроком, который умело и жестко проводил свою политику, или