Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

Гонория в 395 г. (С. J. XII, 33, 3), Феодосия II и Валентиниана III от 441 г. (Nov. Theod. VII, 4, 2; С. J. XII, 54, 3). Не следует забывать, что помимо всего прочего, военная служба освобождала от подушной подати, согласно указу Валентиниана и Валента 370 г. (С. Th. VII, 13, 6). Плен также не спасал от колоната, так как, по указу Валентиниана I, после освобождения из плена, колон должен был вернуться к своему земельному участку (С. Th. V, 5, 1; С. J. VIII, 50, 19). Точно так же по постановлению Константина не допускалось, чтобы колон фиска занял городскую должность (С. J. XI, 68, 1) и при помощи этого вышел из своего сословия. Видимо, практика самовольных оставлений своих земельных наделов и переходов на какие-либо должности продолжалась, так как Юстиниан вынужден был повторно наложить запрет (С. J. XI, 48, 23). Мы видим, что государство пытается всеми силами воспрепятствовать тому, чтобы колон на каких бы то ни было законных основаниях не мог покинуть земельный надел, к которому он был прикреплен. Вновь возникает вопрос о стирании граней между положением колонов и рабов, поскольку воинская служба была одним из признаков гражданства, а рабам служить в армии было запрещено (Dig. XLIX, 16, 11). В данном случае необходимо согласиться с выводами М. Мюнцигера, доказывающего, что служба в армии перестала быть популярной в IV–VI вв., поэтому данное ограничение не воспринималось как умаление в правах[302].

Как отмечалось выше, законодатель в Кодексе Юстиниана более строго относится к беглым колонам императора и фиска и вообще не допускает возможности удержать их ни по причине давности срока, ни под каким-либо другим предлогом. Так, по конституции Аркадия и Гонория: «Мы постановляем, что колоны… так должны быть привязаны к своему земельному наделу, чтобы они ни на мгновение не должны были его покинуть» (С. J. XI, 48, 15)[303]. Столь пристальное внимание государства к колонам фиска легко объясняется тем, что с прикрепленного населения было гораздо легче собирать налоги. Колоны не могли покинуть свои земельные наделы, следовательно, сохранялась надежда, что занесенные в ценз земли будут по-прежнему обрабатываться и приносить доход в казну. В случае бегства колонов собирать налоги с покинутых земель было невозможно, в результате законодатель вынужден был в отдельных случаях освобождать от налогов земли, покинутые колонами. Так, сенаторам было разрешено не платить налоги за бежавших колонов (С. Th. XI, 1,7). Таким образом, исходя из интересов фиска, государство лишило колонов права покидать свое местожительство. Попытаемся понять, как изменилось положение свободных арендаторов после их прикрепления к земельным участкам, превратились ли они в рабов или смогли сохранить за собой какие-либо права, которые у них как у римских граждан существовали до прикрепления.

Мы уже приводили мнение, по которому господин платил подати за колона, следовательно, его власть приравнивалась к власти хозяина над рабом, поскольку рабы не могли самостоятельно выплачивать налоги[304]. Однако, в норме Кодекса Феодосия, которую мы уже цитировали выше, содержится следующее высказывание: пусть хозяева «признают (за собой) обязанность уплаты налогов за своих колонов-оригиналиев» (С. Th. XI, 1, 14). Мы видим, что патроны получают именно «обязанность» (munia), а не право собирать налоги с колонов. Более того, собственникам земли запрещалось селить или заменить на участке старых колонов новыми (С. J. XI, 63, 3), сам же участок мог перейти в полное распоряжение хозяина только в случае смерти бездетного колона (С. J. I, 3, 20). Необходимо обратить внимание на то, что постановление 357 г. запрещает продавать колонов без земли (С. Th. XIII, 10, 3; С. J. XI, 48, 7; XI, 48, 8), хотя в законодательстве и допускалось перевести колонов пустующих земель из одного места в другое (С. J. XI, 48, 13). В результате, собственники земли не только получали обязанность собирать налоги с колонов для фиска, но и лишались права согнать колона с земельного надела. В данном случае колон отличается от раба, так как господин обладал правом лишить раба его пекулия (Dig. XV, 1, 8). Н.Д. Фюстель де Куланж высказывает предположение, что колоны могли платить налоги прямо государству, если хозяин боялся не получить никакой выгоды для себя из-за большого налога[305]. По мнению Э.Р. Харди, патроны прикреплялись к своим колонам точно так же, как колоны к патрону[306]. М. Мюнцигер подчеркивает, что прикрепленность к земле ограничивала не только колона, но и господина[307]. Так или иначе, в данном случае речь может идти только о возложении на патронов обязанности собирать налоги. Мы не можем утверждать, что в результате этого нововведения положение колонов начинает приближаться к рабскому. Более того, несмотря на то, что патрон и колон оказываются связанными налоговой системой империи, они не отвечают за долги друг друга (С. J. IV, 10, 3; IV, 13, 5). В данном случае государство точно так же стремится удовлетворить свои фискальные интересы, поскольку возлагает на хозяев перечисленные выше обязанности, тогда как свобода колона совершенно не интересует законодателя. Сбор налогов с колонов становится именно обязанностью, навязанной государством патрону, а не его привилегией.

Что же касается высказываний отдельных исследователей о том, что бесправные колоны были вынуждены откупаться от хозяина дополнительно[308], то это легко опровергается конституцией Кодекса Юстиниана, по которой хозяину запрещалось увеличивать оброк, поскольку колон мог обжаловать эти действия патрона в суде: «Если хозяин берет у какого бы ни было колона больше, чем прежде он имел обыкновение, и (больше), чем взималось в прежние времена, пусть колон придет к судье, которого первым сможет найти, и докажет преступление, чтобы тому, кто уличен, что потребовал больше, чем имел обыкновение брать (прежде), было запрещено это делать в будущем, после того как будет возвращена (слишком большая прибыль), которую он (хозяин), как выясняется, получил, поскольку имел место перебор при взимании налогов» (С. J. XI, 50, I)[309]. Исходя из теста данной конституции, мы должны согласиться с выводами А.Д.Б. Сиркса, утверждающего, что колоны зависели от патронов только потому, что обязаны выплачивать установленную сумму, следовательно, колон мог привлечь патрона к суду, если последний пытался получить больше установленного[310].

Для ответа на вопрос, обладали ли колоны правом судиться, необходимо рассмотреть конституции, упоминающие это право. В Кодексе Феодосия можно встретить конституцию, также включенную в Кодекс Юстиниана, разрешающую