Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

в ближайшие сорок лет, пусть установится такое правило, по которому пусть они будут поделены между городами и теми, с чьими инквилинами или колонами или рабынями они вступили в брачную связь…» (С. Th. XII, 19, I)[332] (перевод А.В. Коптева). В новеллах Валентиниана 451–452 гг. вновь вводится запрет делить потомство беглой колоны между прежним и новым патроном, но новый господин должен был теперь отдать взамен все потомство викария (Nov. Val. XXXI; XXXV, 19). Однако в 458 г. император Западной Римской империи Майориан разрешает в случае брака колоны и куриала разделить потомство между господином колоны и курией. В этом случае дети мужского пола возвращались с отцом в курию, а дети женского пола оставались с матерью: «Мы постановляем, что их потомство делится так, чтобы сколько бы ни было детей мужского пола, они следовали за отцом, а женского остались господину имения, так как это различие предназначено, чтобы, если (дети) рождены колонами, то они зачислялись в курии, а если (дети) происходят от рабынь, то они направлялись в коллегии, чтобы блеск (благородного) сословия не пачкался ничтожностью материнской крови» (Nov. Maior. VII, 2)[333] (перевод А.В. Коптева с нашими изменениями). Тем не менее, через 7 лет Либий Север отменяет это постановление Майориана, теперь все потомство принадлежало «хозяевам колонов»: «… если какой-нибудь или какая-нибудь из государственных корпораций где-либо или из корпоратов города Рима задумает связать себя браком с рабами или колонами, то их потомство принадлежит тем господам, чьим, как будет установлено, был колон или инквилин, за исключением тех, о ком станет известно, что они связали себя (браком) незадолго до издания этого закона» (Nov. Lib. Sev. II)[334] (перевод А.В. Коптева). Итак, законодательство на протяжении IV–V вв. запрещает делить потомство колонов даже в случае межсословных браков, в подобных случаях дети остаются с матерью. Этот запрет продолжает действовать в Западной империи вплоть до ее падения, а попытку Майориана отменить данный запрет следует признать неудачной.

Что касается Восточной Римской империи, то в Кодекс Юстиниана вошло постановление Константина 325 г., запрещающее делить семьи колонов и рабов (С. J. III, 38, 1). Необходимо обратить внимание, что то же самое постановление в редакции Кодекса Феодосия упоминает только рабские семьи (С. Th. II, 25, 1). Таким образом, законодатель подчеркивает неделимость семей колонов и пытается пресечь подобные попытки. Тем не менее, в новелле XLVI Юстиниана разрешается делить детей, рожденных от межсословных браков. В этой новелле подробно расписывается, сколько детей остается с отцом и сколько достается матери: «Ведь если какие-либо свободные свяжут себя с какими-либо адскриптициями… И если число этих детей четное, то они разделяются пополам, если же нечетное или даже родился только один, тогда пусть чрево имеет большую часть, поскольку оно и потрудилось больше…» (Nov. Just. CLVI, I)[335]. Точно так же Юстиниан разрешил в 539 г. делить детей колонов-адскрипти-циев, принадлежащих разным патронам: «Итак, постановляем: если подобное этому произойдет и в брак друг с другом вступят адскриптиции разных господ… если родится один сын, чрево предпочитается семени, и рожденный пусть принадлежит господину матери, если же будет двое детей, оба пусть будут разделены, при этом выбор определяется жребием, но если будет нечетное число детей, пусть чрево матери обладает большей частью, так что, если будет трое, двое достаются матери и один отцу, и, соответственно, если пятеро, трое из родившихся господину матери и двое – отца…» (Nov. Just. CLXII, З)[336]. Однако в 542 г. этот император вновь вводит запрет на раздел потомства колонов: «Поэтому мы постановляем, если господа имений при этом желают и впредь (удержать за собой) своих земледельцев, которые принадлежат им по закону, пусть они следят (за тем), чтобы те не заключали браков с теми, кто происходит из других имений. Браки же, заключенные до этого, пусть остаются незыблемыми, и пусть никто не сможет обычаем, которым прежде пользовался, отрывать друг от друга тех, кто уже соединился в браке, либо принуждать обрабатывать принадлежащую им землю, или отрывать детей от родителей под предлогом статуса колона…» (Nov. Just. CLVII, I)[337]. Наши источники не позволяют ответить на вопрос, что заставило законодателя вновь восстановить этот запрет, но колоны сохраняют право на сохранение своей семьи неделимой, если колон и колона принадлежали разным патронам, так же как и в случае межсословных браков. Этот запрет действовал в Западной и Восточной империи, и, как это следует из приведенных выше конституций, попытки отменить это право потерпели неудачу. На Западе этот запрет был отменен уже после падения Западной Римской империи. В 506 г. в комментариях Алариха к конституциям Кодекса Юстиниана и Новеллам Валентиниана III было разрешено делить семьи колонов (С. Th. V, 18, 1; Nov. Val. XXXV).

Таким образом, колон, в отличие от раба, наследовал статус отца, если его родители не относились к разным сословиям. Во всех этих конституциях бросается в глаза и то, что законодатель всеми силами пытается удержать колонов от выхода из своего сословия и воспрепятствовать бракам колонов, приписанных к разным имениям. Мы еще раз убеждаемся, что государство было заинтересовано в том, чтобы колоны не покидали свои земельные участки, к которым они были приписаны.

Вместе с тем, нам не следует обходить вниманием то, что в законодательстве прикрепленные земледельцы часто противопоставляются свободным (С. Th. V, 12, 2; XIV, 7, 1; С. J. XI, 48, 16–24). С одной стороны, Г.Е. Лебедева обращает внимание на то, что в законах колона возвращают не господину, а на свое место, не под власть господина, а к своим обязанностям[338], с другой стороны, как отмечает Н.Д. Фюстель де Куланж, колонами «владеют» (possideunt)[339], а А.В. Коптев приводит употребление термина jugum servitutum, когда речь идет о колонах, хотя раньше этот термин применялся только по отношению к рабам[340]. И, наконец, мы уже цитировали конституцию Юстиниана 530 г., в которой колоны-адскриптиции приравниваются к рабам (С. J. XI, 48,21).

Эти противоречия объясняются растерянностью юристов, которые долгое время затруднялись причислить вновь возникший социальный институт к свободным или рабам. В итоге, колоны были объявлены «рабами земли» – servi terrae ipsius: «.. И если окажутся они свободнорожденными по своему положению, пусть считаются рабами самой земли, на которой они родились…» (С. J. XI, 52, I)[341]. В своей монографии «От прав гражданства