Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

параграфу 21 Сирийско-римского законника, раб, получающий свободу по завещанию, мог удержать за собой пекулий, если это было указано в завещании. «Но если хозяин не написал слово «пекулий», то наследники господина наследовали пекулий освобожденного раба» (Syr.-гот. 21).

Несколько сложнее обстоит дело с легатом пекулия освобожденного: согласно одной из статей Дигест Юстиниана, раб терял пекулий в случае своего освобождения «Если раб был завещан по легату вместе с пекулием и (при этом) продается, освобождается или умирает, то теряет силу легат пекулия» (Dig. XXXIII, 8,1)[376]. Но, по другой статье этого юридического источника, раб, получая свободу, сохранял за собой пекулий: «Если раб и его викарий стали свободными, и им завещаются их пекулии. Исходя из воли завещателя, (его) слова следует понимать, как если бы речь шла о двух отдельных пекулиях…» (Dig. XXXIII, 8, 6)[377]. Кажущееся противоречие разрешается в Институциях Юстиниана, по которым легат пекулия, завещанный рабу, мог остаться у него в случае освобождения, однако это нужно было оговорить в завещании (Inst. II, 20, 35). Это правило также подтверждается в Кодексе Юстиниана: «Ты не должен пренебрегать тем, что положение тех, которые освобождены (еще) живыми, отличается от положения тех, которым свобода оставлена по завещанию, поскольку в первом случае пекулий по умолчанию переходит (к отпущенникам)…, в последнем же остается в руках наследников (завещателя), если он специально не передается (отпущенникам), таково очевидное право» (С. J. VII, 23, I)[378]. Раб, отпущенный при живом господине, должен был в течение года отвечать за свои обязательства пекулием (Dig. XV, 2, 1). В результате, раб не получает каких-либо завещательных прав на пекулий. Что касается сельских рабов, занесенных в цензовые списки и прикрепленных к своим пекулиям – земельным наделам, то здесь мы можем предположить, что их пекулии передавались по наследству вне зависимости от воли господина и раба. Скорее всего, дети сельских рабов, подобно колонам, наследовали прикрепленное положение к земле, на которой они родились.

В законодательстве IV–VI вв. в целом сохраняется право господина распоряжаться пекулием раба. Однако определенные ограничения накладываются на право хозяина распоряжаться земельным участком – пекулием раба, занятого сельским трудом. Сельские рабы, нередко именуемые как квази-колоны, вносятся в цензовый список и прикрепляются к своим земельным участкам, подобно колонам, а их господа лишаются возможности удалить этих рабов с них или продать без земли. Государство, прикрепляя сельских рабов, преследует свои фискальные интересы точно таким же образом, как в описанном выше случае с колонами. Попытаемся выяснить, какими правами обладали рабы IV–VI вв., которых начинают прикреплять к земельным участкам, подобно колонам.

§ 2 Правовая защищенность рабов в эпоху домината

В римской юриспруденции IV–VI вв. мы сталкиваемся с мнением, что рабы являются «живыми существами» и должны пользоваться определенными правами. Так, в Институциях Юстиниана обосновывается необходимость бережного обращения с рабами, при этом подчеркивается, что слово раб (ser-vus) происходит от servare – «беречь»: «называются они servi потому, что полководцы приказывают продавать пленных, поэтому обычно берегут их и не убивают…» (Inst. I, З)[379] (перевод Д. Расснера). Это рассуждение содержится также в Парафразе Феофила (Theophil. I, 3, 3). В Дигестах приводятся рассуждения Марциана о праве императора сделать отпущенника свободнорожденным: «Так как он (отпущенник) в любом случае восстанавливается в правах рождения, в которых изначально были все люди, а не в тех, в каком (данный вольноотпущенник) был при рождении, так как он рожден как раб…» (Dig. XL, 11, 2)[380] (Коллективный перевод под редакцией Л.Л. Кофанова с нашими изменениями). Таким образом, Марциан утверждает, что «изначально» рабов не существовало, и все люди были свободные. Следовательно, рабы, получая права свободнорожденного, именно восстанавливаются в «первоначальных правах». Обращает на себя внимание то, что законодатель VI в. отдает предпочтение Марциану (юристу II в.), включив эти высказывания в Дигесты, хотя в I–II вв. была распространена другая точка зрения, согласно которой рабы причислялись к вещам. Так, юрист Гай утверждает, что человек, будучи рабом, относится к вещам (Gaius II, 13)[381]. Мы уже приводили слова Ульпиана, причисляющего сельских рабов к инвентарю (Dig. XXXIII, 7, 12, 2), а не к личностям, обладающим правом на свободу. Это высказывание можно сравнить со словами Варрона, согласно которому рабы приравнивались к членораздельным инструментам: «Теперь поговорим, при помощи чего обрабатываются поля. Некоторые делят это на две части, (а именно) на людей и средства, без которых они не могут обрабатывать. Другие – на три части, (а именно) инструменты членораздельные, нечленораздельные и немые. Членораздельные, которыми являются рабы, нечленораздельные, которыми являются быки, немые, которыми являются повозки. Все поля обрабатываются людьми свободными или рабами или теми и другими…» (Varro Res rusticate I, 17)[382]. To, что автор Дигест оказывает предпочтение трудам Марциана, судя по всему, связано с теми общественными и экономическими изменениями, которые произошли в IV–VI вв. В. Вальдштайн также считает, что эти конституции имели практическое значение[383]. Прежде всего попытаемся выяснить, какие изменения произошли в положении рабов в IV–VI вв.

Как отмечалось выше, в Институциях Юстиниана предписывается аккуратно обращаться с рабами (Inst. I, 3), с другой стороны, в Дигестах за господином сохраняется право убить раба: «…рабы находятся во власти хозяев, и эта власть относится к праву народов: ибо у всех народов мы можем одинаково наблюдать, что хозяева имеют над рабами власть жизни и смерти…»[384] (Dig. I, 6, 1 § 1) (коллективный перевод под редакцией Л.Л. Кофанова). Тем не менее, в Дигестах осуждается убийство раба: «…тот, кто без причины убил своего раба, приказывается, чтобы он был наказан не менее, чем тот, кто убил чужого раба» (Dig. I, 6, 1 § 2)[385]. Более того, автор Дигест обязывает презида провинции провести расследование, если имела место излишняя жестокость по отношению к рабу: «Следует, чтобы власть хозяев над их рабами была неограничена и ни у кого не отнималось его право; но для хозяев важно, чтобы не отказывалось в помощи против свирепости, или против голодания, или против непереносимых обид тем, кто справедливо умоляет (о помощи). Итак, произведи расследование по жалобам тех, кто из дома Юлия Сабина прибежал к статуе (императора), и