Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

и ее ребенок оказываются в рабстве у хозяина раба, если «хозяин не хотел и предупреждал» о своем несогласии. Все эти перечисленные выше конституции неоднократно привлекали внимание исследователей, поскольку гражданин мог сожительствовать с рабыней, не становлясь при этом «рабом хозяина этой рабыни, если последний требовал разорвать с ней отношения» (С. J. VII, 16, 3). Д. Крук видит причину в нежелании допустить смешения свободной и рабской крови[403]. Э. Полай называет три причины введения этих конституций:

1. Защита от брака с рабом;

2. Защита частной собственности хозяина;

3. Увеличение числа рабов[404].

Однако А.Д.Б. Сиркс возражает:

1. Брак с рабом в любом случае невозможен, согласно нормам римского права;

2. Нарушение частной собственности в данном случае невозможно;

3. Увеличить число рабов также невозможно, так как, согласно римскому законодательству, брак между рабом и свободной не может существовать, а следовательно детей от этой связи также не существует[405]. П.Р.С. Вивер в статье «Гай I, 84 и сенатусконсульт Клавдия» пишет, что целью сенатусконсульта было наказать женщину[406], а в книге «Familia Caesaris» он объясняет причину принятия этого сенатусконсульта тем, что император Клавдий был заинтересован в домашних рабах, которым доверял больше, чем покупным[407]. А.Д.Б. Сиркс опять же подвергает критике это предположение П.Р.С. Вивера, указывая на то, что рабы мужского пола не могли быть источником рабов, да и Адриан не случайно отменил рабство детей, так как рабовладельцы не получали от этого ощутимой пользы. А.Д.Б. Сиркс ссылается на Псевдопавла, согласно которому отпущенница, живущая с рабом, не становится рабыней, поскольку не выходит из-под власти хозяина. На основании этого исследователь справедливо делает вывод, что главной целью закона было удержать раба в повиновении и предупредить свободную сожительницу раба, что она может перейти в сословие вольноотпущенников, следовательно, не сможет подавать в суд на своего патрона, но вряд ли возможно было оказать реальное воздействие на семью свободной женщины[408]. Мы видим, что законодатель пытается воспрепятствовать брачным связям свободных граждан с рабами. Рабский брак по-прежнему не признается юридически, несмотря на запрет делить рабские семьи.

В целом, в римском законодательстве IV–VI столетий юридически признается рабская семья, которую сельский раб должен был содержать при помощи земельного участка – пекулия. Грани между рабами и колонами постепенно стираются. Государство запрещает господину разлучать членов семьи. Причиной этого признания было, по всей видимости, стремление увеличить низкую рождаемость представителей данного сословия. Вероятно, достаточно большое количество рабов было по-прежнему занято обработкой пахотных земель, и государство стремилось сохранить их численность. Однако следует обратить внимание на то, что законодатель признает только семьи и родственные связи рабов, браки с представителями других сословий не допускаются. Это объясняется попыткой удержать раба в его положении и в повиновении хозяину. Более того, в отличие от свободного римского гражданина, раб по-прежнему наследует статус матери. В этом отношении раб схож с колоном, который в ряде случаев также наследовал положение матери. Разумеется, мы имеем дело с попыткой законодателя удержать представителей зависимых слоев сельского населения в их положении. Однако, несмотря на запрет разлучать членов рабской семьи, раб не обладает jus conubii, которое относится к квиритскому праву и, по прежнему, является привилегией свободного римского гражданина.

Что касается остальных прав представителей рабского сословия, то в римском законодательстве рабам, как правило, не дозволяется быть опекунами. Так, юрист Ульпиан запрещает представителю данного сословия, назначенному опекуном, требовать как опекунства, так и свободы (Dig. XL, 5, 24 § 9). Точно так же Диоклетиан в конституции 293 г. лишает наместника полномочий назначить раба опекуном (С. J. V, 34, 7). Тем не менее, Валериан и Галлиен в 260 г. допускают опекунство раба с автоматическим наделением его свободой «по фидеикомиссу» (С. J. VII, 4, 10). Все вышеперечисленные конституции присутствуют в Corpus juris civilis Юстиниана, и, видимо, на практике рабы назначались опекунами при условии, что этого никто не оспаривал.

Обратимся теперь к императорским рабам, положение которых, как доказывает ряд исследователей, было лучше, чем у других рабов[409]. Императорские рабы могли жениться на свободнорожденных и освобожденных женщинах (С. Th. IV, 12, 3). Императорские рабы и колоны освобождались от экстраординарных повинностей, лежавших тяжким бременем на сельском населении (С. Th. XI, 16, 15; С. J. XI, 75, 1). На основании Кодекса Феодосия мы можем поставить под сомнение подсудность императорских рабов: согласно норме Кодекса судебное дело против них должно было быть прекращено (С. Th. X, 26, 1). Рабы-акторы императора подвергались меньшим беззакониям со стороны чиновников: в Кодексе Феодосия предписывается, чтобы они меньше притеснялись ректорами провинций (С. Th. X, 4, 2; XI, 7, 11). Таким образом, законодатель даже требует прекращения судебного дела по отношению к ним, хотя в следующих конституциях Кодекса Феодосия все вышесказанное опровергается – по ним кондукторы «нашего дома», «если потребует здравый смысл» (si ratio poscat), не освобождались от судебной подсудности (С. Th. X, 26, 2). В другой норме Кодекса Феодосия также разрешается уличить и наказать императорских рабов, как если бы они были частными лицами (С. Th. II, 1,1). Мы видим, что императорские рабы могли лишиться своих привилегий в зависимости от так называемого «здравого смысла». Более того, император Константин даже устанавливает для своих рабов более тяжелые наказания за преступления (С. Th. X, 4, 1). Валентиниан I также назначает им более суровое наказание (С. Th. X, 4, 1; С. J. III, 26, 9). Однако Констанций II постановляет, чтобы дело о виновности такого раба разбиралось в присутствии счетовода цезарских средств (rationalis) или прокуратора императорских владений (С. J. III, 26, 8), что, по-видимому, создавало препятствия для расследования преступлений императорских рабов. Мы можем предположить, что сравнительно высокое положение императорских рабов делало многие из их правонарушений безнаказанными, а противоречивые постановления императоров лишь усугубляли ситуацию. Эти противоречия сохранились в конституциях Кодекса Феодосия, и только в Кодексе Юстиниана законодатель окончательно признает подсудность таких рабов.

Таким образом, данные наших источников наглядно демонстрируют, что у рабов эпохи домината появляется определенная правовая защищенность. У представителей этого сословия как у «живых существ» имеются отдельные