Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

мог судиться не только с бывшим хозяином, но и с другими лицами (Dig. XL, 12, 24 § 2). Точно так же раб мог законно выступать в суде против господина из-за свободы, полагающейся ему по фидеикомиссу (Dig. XL, 5, 44). Однако по конституции императоров Аркадия и Гонория запрещается покидать местожительство на продолжительный срок тем, кто спорит о своем правовом положении (С. Th. II, 7, 4; С. J. III, 11, 7). Не разрешалось подавать иск о свободе и тем, кто добровольно продал себя в рабство, до того как были возвращены полученные за продажу деньги (Dig. XL, 14, 2), если же они вновь обретали свободу, то могли подавать иск об освобождении не позже пяти лет после этого (Dig. XL, 14, 2 § 1; XL, 14, 4; XL, 14, 5; XL, 16, 2). Таким образом, на основании вышеприведенных источников мы не можем утверждать, что квази-колоны вслед за колонами приобрели право защищать себя в суде, в частности в том случае, если господин пытался согнать их с земельных участков, к которым они были прикреплены по цензовым спискам.

Обратимся также к другим разделам законодательства IV–VI вв., содержащим информацию о правовом положении рабов. Особый интерес для нашего исследования представляют конституции, в которых говорится о рабских семьях. В них признаются родственные связи рабов (Dig. XXI, 1, 35; Inst. I, 10, 10), а император Константин запретил разлучать членов рабской семьи: «.. Ведь кто потерпит то, что дети разлучаются с родителями, сестры с братьями, жены с мужьями? Следовательно, если кто-либо разделит (таких) рабов или колонов, должен быть заставлен воссоединить их вместе» (С. Th. II, 25, 1; С. J. III, 38, II)[394]. Этот указ Константина вошел в Кодексы Феодосия и Юстиниана. С другой стороны, в Сирийско-римском законнике допускается разлучать членов рабской семьи: «Если (свободный) мужчина женился на женщине и умер без детей… и если рабы или рабыни, которые были даны (этому мужчине) в качестве приданного, имеют детей, то жена (умершего) забирает половину (детей), а родители ее супруга – другую половину» (Syr.-гот. 108). То, что в позднеримском праве признаются родственные связи рабов, мы объясняем попыткой удержать раба в его положении. Раб, занятый сельским трудом, вынужден был кормить семью при помощи своего пекулия, в результате чего он был заинтересован в производительности собственного труда. По всей видимости, законодатель, признавая рабские семьи неделимыми, пытался увеличить низкое воспроизводство рабского сословия. А.В. Коптев считает, что эта конституция была выпущена с целью разрешить споры землевладельцев, возникавшие в случае передела земель и рабочей силы[395]. Однако, скорее всего, законодатель пытался при помощи этой конституции увеличить низкое внутреннее воспроизводство рабов. Так или иначе, современные исследователи нередко ссылаются на надгробия, в которых указываются отчества рабов[396], а Ю.К. Колосовская приводит примеры существования рабских семей в IV–VI вв.[397]. Кроме того, рабы и отпущенники объединяются в коллегии по ремесленному признаку, справляют

общий культ, нередко связанный с почитанием гения господина[398]. Г.Е. Лебедева видит в многочисленных конституциях о рабских семьях доказательство того, что в эпоху домината рабы по-прежнему являлись многочисленным сословием, вследствие чего в поздней Римской империи существовала высокая рождаемость в семьях невольников[399]. Мы можем предположить, что юридическое признание рабских семей было связано с налоговой политикой позднеримского государства, которое прикрепило сельских рабов к их земельным участкам и было заинтересовано, чтобы их дети остались в их семьях и впоследствии продолжили обрабатывать эти земельные наделы.

Тем не менее, несмотря на признание рабских семей, официально брак между рабами не был возможен, поэтому юридически у раба не могло быть отца. Правда, как доказывает М. Мюнцигер, о позднеримском браке нельзя судить с позиций классического права, так как в праве IV–VI вв. исчезает острая грань между matrimonium (законным браком) и contu-bernium (сожительством), в результате чего право на jus connubii постепенно перестает быть показателем социального положения[400]. Так или иначе, в позднеримском праве сохраняется норма классического права, согласно которой рабы продолжают наследовать статус матери. Как пишет Гай, раб всегда наследовал положение матери: «…Веспасиан… восстановил положение общенародного права, а именно, чтобы родившиеся, даже если они мужского пола, в любом случае, были рабами того, чьей рабынею была и мать» (Gaius I, 85)[401] (перевод Ф.М. Дыдынского). Это правило подтверждается конституцией Филиппа Араба (С. J. III, 32, 7). Точно так же по конституции Диоклетиана дочь свободнорожденного могла быть рабыней (С. J. IV, 19, 10). Необходимо отметить, что такие связи осуждались. Так, согласно Кодексу Феодосия от брака куриала и рабыни не только рождались рабы, но и куриал, уличенный в этом преступлении, ссылался на острова (С. Th. XII, 1, 6). При этом Гай указывает, что беременная рабыня, хотя бы на одно мгновение получившая свободу, рождала свободного, даже если во время зачатия и рождения ребенка она была рабыней (Gaius I, 89; Inst. I, 4).

Судя по всему, законодатель стремился воспрепятствовать сожительству рабов и свободных. Мы уже приводили выше конституцию Кодекса Феодосия, согласно которой куриал, вступивший в связь с чужой рабыней, отправлялся в ссылку (С. Th. XII, 1, 6). Свободная женщина также подвергалась наказанию за связь с рабом. По норме Кодекса Феодосия свободная за сожительство с рабом становилась рабыней (С. Th. IV, 12, 1–5)[402], а для доказательства вины требовалось не менее 3-х свидетелей (С. Th. IV, 12, 6). Точно также законодатель Сирийско-римского законника требует, чтобы свободная женщина, вступившая в связь с рабом, потеряла свободу (Syr.-гот. 44). Хотя в Кодексе Феодосия разрешается подобное сожительство свободной с рабом фиска (С. Th. IV, 12, 1, 3), законодатель требовал, чтобы знатная женщина, сошедшаяся с рабом-монетарием, разорвала эту связь, в противном случае она попадала в зависимое положение (С. Th. X, 20, 10).

Юрист Гай, рассуждая о сожительстве свободной женщины с рабом, противоречит самому себе. В одной из своих институций он пишет о том, что если свободная сошлась с рабом по договору с господином, то, по сенатусконсульту Клавдия, сохраняя свою свободу, она рождала раба, но Адриан постановил, чтобы ребенок получал свободу (Gaius I, 84). В другой норме Институций Гая утверждается, что ребенок в этом случае теряет свободу (Gaius I, 86). В третьем отрывке Институций Гая (Gaius I, 91) уточняется, что римская гражданка