Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

обычное явление, за пару минут оно способно превратить ясное пространство в сплошное белое молоко. Вести наблюдение стало невозможно. Я опустил фотоаппарат и быстро пошёл вверх, сначала на верхушку холма, а оттуда перебрался на вершину небольшого скального хребта.

Пока я карабкался по камням, туман внизу начал понемногу рассеиваться. Я присмотрелся. Ткача на тропе уже не было видно.

Неужели почуял неладное и повернул назад? — мелькнула тревожная мысль.

Я решил не гадать и подниматься к финишной точке. Держась на самом верху скалы, я шёл осторожно, чтобы меня нельзя было заметить снизу. Наконец я достиг цели. Это была узкая площадка на краю отвесного обрыва, окружённая нагромождением гигантских каменных глыб. Прямо под моими ногами чернел глубокий скальный колодец с отвесными стенами и единственным узким входом. Оттуда, из входа, пробивался слабый вечерний свет.

Именно сюда я и вёл Сергея Ткача. В самом центре колодца, на небольшой вытоптанной площадке, лежало моё последнее «послание». Это была дешёвая пластмассовая кукла, которую я тоже купил в Алуште. Сейчас она сидела в куче золы от давно погасшего костра и тянула свои розовые пластмассовые ручонки прямо к каменному входу. Сверху я не видел её лица, но отлично помнил, что оно выглядело довольно жутко. Я специально выбрал в магазине самую уродливую.

Я притаился между валунами и стал ждать. Время шло, но маньяк задерживался. Я специально сделал его путь по ущелью извилистым и длинным, чтобы самому успеть добраться до обрыва раньше него. Но даже с учётом этого ожидание затягивалось.

Я чутко прислушивался к доносящимся снизу шорохам. Существовал риск, что Ткач в последний момент проявит осторожность. Он мог догадаться, что за ним следят сверху, и попробовать самому подняться на хребет. Что ж, к такому повороту я тоже был готов. Я помнил, что Ткач физически крепок — в юности он плотно занимался тяжёлой атлетикой, пока травма не перечеркнула его спортивные перспективы. Но душить беззащитных женщин и драться насмерть с подготовленным взрослым мужиком — это совершенно разные вещи. Даже если ты бывший тяжелоатлет.

— Ну, давай уже, появись, — прошептал я в нетерпении.

Я не испытывал страха. Под рукой у меня лежало несколько тяжёлых, удобных для броска камней. А во внутреннем кармане плаща Михалыча лежал отличный, остро заточенный туристический нож в ножнах — ещё одна сегодняшняя покупка из Алушты. Но главным моим оружием была уверенность. А ещё ярость. Та самая, которая поселилась во мне много лет назад, когда в моей «прошлой» жизни такой же ублюдок убил мою дочь. Эта ярость никуда не исчезла. Она просто видоизменилась и жила глубоко внутри. Она ждала своего часа, помогая мне находить и карать притворяющихся людьми монстров.

Тут внизу, где-то у входа в колодец, сухо треснула ветка.

Я замер, обратившись в зрение и слух.

В ограниченное отвесными скалами пространство медленно, то и дело оглядываясь, ступил Сергей Ткач. Его большие уши сканировали окружающее, как два радара. На секунду он замер, а затем его взгляд упал на сидящую в золе пластмассовую фигурку.

И дальше, словно заворожённый, маньяк сделал шаг вглубь каменной западни.

Глава 8

Маньяк внизу каменного колодца медленно подошёл к кукле. Снова воровато огляделся по сторонам, помедлил, протягивая руку. На его лице отражалось смятение, когда он всё-таки поднял её. Он вертел пластмассовую игрушку в руках, силясь что-то понять. Но логика происходящего полностью ускользала от него.

В это время я смотрел на него с края обрыва, присев возле заранее намеченной глыбы. Она была не самой крупной, зато имела удачную, почти круглую форму. Я приметил её и сам этот скальный колодец ещё днём, во время нашей ознакомительной прогулки. Потом, когда Паша и Михалыч уехали, пришёл сюда. Мест на Демерджи хватало, но это подходило больше других. Глыба изначально плотно сидела в завале, зажатая другими камнями, но я потрудился и освободил её. Потом подкатил к краю и аккуратно подпёр мелкими булыжниками, чтобы она не ухнула вниз раньше времени.

Для этой работы мне понадобился тяжёлый стальной лом. Его, как и тогда, при ликвидации Чикатило, пришлось «одолжить» в одном из сараев на окраине села. Протащить этот инструмент на гору так, чтобы никто этого не заметил, оказалось задачей непростой, но я справился.

Теперь всё было готово. Тот, кому предназначалась выбранная глыба, стоял точно в центре каменного стакана.

— Вперёд, — шепнул я так тихо, что и сам едва это услышал.

Поднявшись во весь рост, я упёрся ломом под основание глыбы. Ткач, видимо, что-то почувствовал. Он резко вскинул голову и заметил моё движение на фоне темнеющего неба. В его глазах мгновенно вспыхнуло понимание. Отбросив куклу, он со всех ног бросился к узкому выходу из колодца. Но было поздно. Убежать из этого каменного мешка ему было не суждено.

Я налёг на рычаг. Глыба вышла из своего «гнезда» и с нарастающим грохотом устремилась вниз по почти отвесной круче. Она увлекала за собой мелкую крошку и пыль. Огромный камень прокрутился в воздухе — и настиг маньяка у самого выхода.

Грохот затих, оставив после себя лишь облако сухой пыли и запах кремня. Даже сверху было понятно, что дело сделано — серийный убийца Сергей Ткач был уничтожен.

Обходной спуск ко входу в каменный колодец занял у меня несколько минут. Вокруг царила тишина, никого постороннего поблизости не было. Я прошёл мимо глыбы. Из-под валуна неподвижно торчали ноги в синих джинсах и кроссовках с белой резиновой подошвой. Было очевидно, что хозяин джинсов и кроссовок больше никогда никого не задушит.

Я поднял из золы пластмассовую куклу, сунул её в карман плаща и пошёл на выход. Смаковать подробности не хотелось — это была просто необходимая работа по очистке земли от очередной мрази.

Я спускался по той же тропе, по которой ублюдок пришёл в гору. В руках у меня был лом, тащить его было неудобно, но оставлять его здесь было нельзя. На ходу я отыскивал свои «послания». По склону уже стелился плотный вечерний туман, но в сумерках я методично собрал всё: листки из нотной тетради, детскую майку, а в самом конце тропы снял с ветки белый сарафан.

Добравшись до окраины Лучистого, я аккуратно перебросил одежду через забор того самого двора, откуда её утащил. Пусть хозяева думают, что вещи сорвало порывом ветра. Или их растащили какие-нибудь местные озорники. Лом я вернул на место, в сарай. В этом дворе не было собаки, а в окнах дома не горел свет, так что