Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

— И то верно! — вскричал он, поднимаясь со своего стула.

Он полез шарить по шкафу, бренча кастрюлями и звеня стеклянной посудой. Скоро вернулся за стол и протянул мне гранёный стакан. На стенках его виднелись следы мучной пыли. Я сдул их, откупорил бутылку и набулькал в прибор до краёв. Поймав на себе ошалелый взгляд хозяйки квартиры, подвинул Георгию.

— Ну, давай, сосед — за приезд!

Георгий поднял поднесённое. Обвёл нас с Вадиком снисходительным взглядом: смотрите, мол, сухопутные салаги, как это делается.

— За возвращение, — сказал он. — И за тех, кто в море.

Он шумно выдохнул. Рука его взметнулась, и он влил в себя содержимое стакана в три больших глотка. Браво занюхал рукавом.

На знакомый звук из коридора сунулась растрёпанная фигура одного из пьянчуг.

— Сейчас, сейчас пойдём! — крикнул Георгий.

Фигура, чуть помедлив, исчезла.

Дальше Георгий уставил в меня взгляд, поначалу как будто ясный, но стремительно соловеющий.

— Вот это по-нашему, — похвалил я, снова наполняя стакан. — Ещё?

— Конечно ещё! — поддался на мою провокацию моряк.

В этот раз я налил половину стакана. Но такие подробности Георгия уже не интересовали. Он махнул стакан не глядя. Потом уставился — на меня и одновременно немного в сторону, глаза его начали жить независимо друг от друга.

Поначалу мне показалось, что полтора стакана для того, чтобы свалить этого и так уже здорово накачанного покорителя океанов будет недостаточно. Но нет, залп из трёхсот граммов сделал своё дело. Моряки не плавают по морю, они по нему ходят — но здесь, на суше Георгий стремительно «плыл».

— Ты куда-то собирался? — спросил я.

— Да, — Георгий махнул рукой, — да… там… надо идти…

Вместо двери он показал на холодильник, но этого не заметил.

— Слушай, а д-давайте с н-нами?.. — предложил он, запинаясь.

— Конечно, отчего ж не пойти, — кивнул я, незаметно наблюдая за его состоянием.

Он широко и с одобрением улыбнулся, выражая этим, как здорово мы сейчас погуляем.

— Пойдём тогда? — сказал я.

— Да! — согласился он. — Пора выдвигаться. Отдать швартовы, курс на северо-запад!

Поднимаясь, Георгий кивнул. И получилось это у него так, что от кивка головы вперёд повело всё тело. Если бы не мы с Вадиком, хозяин квартиры точно рухнул бы на стол.

А так он рухнул в другое место — на кровать, куда мы с моим молодым товарищем его и притащили. Едва коснувшись головой подушки, бравый морской волк раскатисто захрапел.

Дело было сделано. Жена Георгия, только теперь оценившая суть моего плана, стаскивала с мужа сандалии. Её глаза блестели от не успевших высохнуть слёз.

— Спасибо вам, ребят, — всхлипнула она, вытирая лицо фартуком. — Если бы не вы… Он ведь все заграничные чеки уже продал спекулянтам, а теперь эти деньги пропивает… Дочка так ждала папку из рейса, дни в календаре отмечала… А теперь пришлось её к бабушке отправить, чтобы весь этот кошмар не видела…

— Да уж, хорошего мало, — посочувствовал я. — Но, утро вечера мудренее. Может, завтра он проснётся и возьмётся за ум. Держитесь.

Попрощавшись, мы вышли в коридор к ожидавшим продолжения банкета потёртым личностям.

— Кина не будет, — объявил я однодневным Гошиным друзьям. — Георгий спит. Топайте в другое место и пейте там на свои.

Они продолжали топтаться на месте. Тогда мы с Вадиком шагнули к ним, закатывая на ходу рукава. Пьянчуги, вякнув напоследок что-то недовольное, поспешно растворились в темноте ночного двора.

* * *

В постель я укладывался с приятным чувством. Свою соседскую миссию я выполнил: беспокойного моряка угомонил, халявщиков разогнал, деньги для чужого семейного бюджета сохранил. Теперь я рассчитывал на крепкий и спокойный сон до самого утра.

Но — не задалось.

Примерно через час ночную тишину бесцеремонно нарушил пьяный ор. Я сел на кровати и выругался, сквозь зубы, но — от души. Потом выглянул в окно. Я предполагал, что это недавние ханыги, любители выпить за чужой счёт, вернулись вызволять Георгия из его семейного узилища. И я не ошибся, это были они. Но всё оказалось ещё хуже: Георгий был уже с ними.

Полтора стакана водки лишь ненадолго сморили его крепкий организм. Проснувшись, моряк упрямо натянул обувь и одежду — и отправился догуливать. Компания жаждущих приключений алкашей прилипла к нему сама, как всякая металлическая стружка прилипает к мощному магниту. Теперь они шествовали прямо под моими окнами, Георгий орал какую-то матросскую песню, остальные пытались подпевать.

Первой моей мыслью было: да ну его к чёрту. Очень хотелось спать. А завтра с утра на работу. Но потом мне вспомнилось лицо Георгиевской жены, такое печальное и беззащитное.

Я вздохнул и стал по-быстрому одеваться.

Вышел во двор, прошёл к соседнему дому. В окно Вадику стукнул тихо и всего один раз, больше не успел: оттуда высунулась его всклокоченная голова.

— Слышал? — спросил я, указывая на соседнее окно, где горел слабый свет ночника.

— Слышал, как тут не услышать, — вздохнул мой младший товарищ.

Окно ему изнутри комнаты было не видно, но он сразу понял, о чём я говорю.

— Ну так пойдём.

— Слушай… — Вадик с трудом подавил зевок и почухал голову. — Я всё понимаю, но… Что мы тут можем поделать? Он эти деньги всё равно пропьёт, если не сегодня, то завтра. Так чего зря носиться по ночам…

В его словах присутствовало здравое зерно. Но нам сейчас требовались не рассуждения, а действия.

— Пойдём, пойдём, — настойчиво проговорил я. — Мы сделаем так, что он передумает пропивать свои деньги. Есть одна идея.

Я помахал у него перед носом красной повязкой. На ней виднелись три большие белые буквы: ДНД. На эту повязку дружинника я не раз натыкался, перебирая вещи в шкафу Нещадова. Теперь вот она пригодилась. Ещё вместе с повязкой я прихватил из дома фонарик.

Вадик вздохнул и стал натягивать штаны.

Через минуту мы уже шагали по ночной улице, тихо хрустя подошвами по щебёнке.

— Для осуществления моего плана нам понадобятся люди, — объяснял я на ходу. — Георгий нас с тобой знает в лицо, эти охламоны тоже запомнили… Здесь поблизости вроде бы жили пацаны из твоей группы?

— Из параллельной, — кивнул Вадик. — Но сейчас же полвторого ночи, они небось дрыхнут вовсю…

— Ну они же не дети детсадовского возраста, — рассердился я. — И не какие-то сонные пенсионеры. Побегают немного ночью, ничего с ними не станется. Ещё и спасибо тебе скажут, что позвал поучаствовать в добром деле. И в каком-никаком приключении.

Он хмуро топал рядом и в необходимости будить своих товарищей, кажется, сомневался.

— Взбодрись, Вадос, ты же комсомолец! — выдал я неожиданно,