Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

— Да, я помню о твоём предложении, Степанов, — сказал я. — Отвечу, не переживай. Не торопи. Дело серьёзное, сам должен понимать.

— А чего тут тянуть-то? — Степанов не уловил иронию в моих словах, его ухмылка стала шире, обнажив ровные конские зубы. — Сам ведь знаешь, затягивать не в твоих интересах. Лучше тебе самому к нам прийти договариваться. А то ведь можем и на машине с мигалками привезти. Тогда наше предложение потеряет силу… И говорить с тобой мы будем уже совсем по-другому.

Я сделал шаг вперёд, приблизившись к нему вплотную. Степанов был крепким парнем, но мой ледяной взгляд заставил его ухмылку слегка подувянуть. К таким взглядам этот работник ОБХСС, судя по всему, не привык.

— Сказал же — отвечу, — повторил я негромко и уверенно.

Потом слегка оттолкнул его плечом, заставив отступить и освободить дорогу. Не оборачиваясь, я зашагал по коридору к прямоугольнику солнечного света.

Примерно я уже представлял себе, как мне решить проблему Степанова. Но идея эта была пока что в общих чертах. Сформировать в голове весь план полностью мне ещё только предстояло.

* * *

До конца рабочего дня я сидел в кабинете, ходил в лабораторию, с кем-то разговаривал. А сам то и дело мысленно возвращался к Степанову и его старшему коллеге. Эти ребята из ОБХСС думают, что припёрли меня к стенке. Ничего, они ещё удивятся, ткнувшись в эту стенку лбом и оставшись с пустыми руками.

После работы я съездил на хладокомбинат к Боре Толстому. Вернул сто рублей своего долга — шестого числа я забрал в кассе зарплату, так что надо было с этим разобраться, пока деньги никуда не ушли. Боря обрадовался, хотя его радость вышла какой-то хмурой. Буркнул, что деньги сейчас кстати. Меня это удивило: они жили вдвоём с мамой, зарабатывал он здесь в холодильных камерах нормально, ещё и подворовывал. Насколько я помнил, денег у него всегда было с избытком.

О нашем воскресном разговоре с уголовниками мы не обмолвились ни словом, но эта тема незримо висела в воздухе. Я шёл обратно к остановке и думал: надо же, маньяков я одного за другим ликвидирую, а какая-то другая дрянь портит жизнь мне и моим друзьям. С этим тоже надо было что-то решать.

Вечер обещал быть тихим. Я устроился за столом, достал газету и, как в совсем старые позабытые времена, принялся обводить ручкой интересные передачи в сетке вещания. Не то чтобы я собирался каждый день просиживать перед экраном. Просто захотелось вернуть то забытое чувство домашнего уюта, когда сидишь, выбираешь — и потом ждёшь.

Но спокойно посидеть перед телевизором мне не удалось. В окно настойчиво затарабанили. Я вздрогнул, подошёл и открыл створку. Из уличной темноты на меня смотрел Вадик, мой молодой приятель из соседнего коммунального дома.

— Иван, здорово!

Он протянул мне в окно быструю руку.

— Там у нас такое дело… — выпалил он, ухватившись за подоконник. Расстояние между домами было всего ничего, а он так бежал, что успел запыхаться.

Я выслушал его сбивчивый рассказ. Оказалось, несколько дней назад из заграничного рейса вернулся Георгий, моряк дальнего плавания из квартиры рядом с Вадиком. По памяти Нещадова я смутно припоминал этого мужика: лет сорока с лишним, в трезвом виде вполне нормальный, но имевший слабость уходить в глухое пике после долгих месяцев в море. Эта история повторялась при каждом его возвращении. Жил он с женой и маленькой дочкой.

— Привёз кучу денег, — горячился Вадик. — И теперь пропивает всё с космической скоростью! Жена плачет, а он её и слушать не хочет. Пьёт сам, поит всех окрестных алкашей, шляется где-то по ночам. Жалко мне его семью, Ванёк, ни за что страдают! Надо как-то эти деньги спасти, пока ещё не поздно.

Я обулся, и мы по-быстрому переместились в соседний двор. В коридоре коммуналки нас встретил запах перегара и два хмыря классического вида, как будто сбежавшие со страниц журнала «Крокодил». Дверь в квартиру Георгия была приоткрыта, и там разыгрывалась семейная драма. Хозяин, уже изрядно нагрузившийся, покачиваясь, натягивал пиджак. И рассовывал по карманам деньги.

Жена, бледная, с заплаканными глазами, преграждала ему дорогу, цепляясь за рукав.

— Гоша, не ходи, умоляю! — плакала она. — Ничего же не останется! И зачем тогда эти рейсы, зачем мы тебя с Инной столько времени ждём?

— Отцепись, — мычал Георгий, отпихивая её руку. — Я полгода в море… болтался там… пахал как проклятый… Имею право теперь!..

Ханыги из общего коридора дружно поддакивали: имеешь, имеешь право. И нетерпеливо переминались с ноги на ногу.

Я решительно шагнул в прихожую. С Георгием Иван Нещадов был знаком — в этих дворах все друг друга знали.

— О, здорово, сосед! — пьяно заулыбался он, завидев меня.

— Здорово, Георгий, — ответил я, кивнув хозяйке, а его самого мягко увлекая за плечо обратно в квартиру. — Погоди бежать, дело есть. Слышал, ты из рейса? Расскажи хоть, где бывал, какие страны повидал. Интересно же.

Ханыги в коридоре недовольно заворчали, но Георгий, польщённый вниманием, тут же ухватился за тему. Мы сели за кухонный стол. Хозяин квартиры, дыша разнообразным перегаром, начал что-то путано рассказывать про Турцию и Сингапур. Но дружки ожидали за дверью, и сам он раз за разом поглядывал в ту сторону. Было понятно, куда он направится, закончив наш разговор.

Нужно было действовать, и у меня появилась идея. Я махнул Вадику, который застенчиво тёрся рядом, и негромко сказал:

— Дружище, у тебя есть выпить, и чего-нибудь покрепче? Тащи! Отметим приезд дорогого Георгия по-человечески.

Вадик не понял моей задумки и уставился на меня круглыми глазами. Я незаметно подмигнул ему, шепнул: «Давай неси, так надо». Парень тут же испарился и через минуту вернулся с бутылкой «Столичной». Я знал, что водка в его комнате имеется — у него как у не очень пьющего друзья-студенты хранили свой стратегический запас.

На столе оставались следы предыдущего застолья: грязные тарелки, крошки, три мутноватые стопки. Я отодвинул это всё и торжественно водрузил бутылку на освободившееся место. Повертел в руках грязноватую стопку.

— Слышь, товарищ мореман, — с усмешкой сказал я, глядя Георгию в лоб. — Я слышал, что моряки если уж пьют, так делают это по-настоящему, а не вот так вот. Ну что это за детская посуда?

Я брезгливо поставил стопку на клеёнку стола, отодвинув подальше, к самой стенке.

— Посерьёзней ёмкости в этом доме не найдётся?

Глава 9

После слов о посуде большего объёма Георгий взглянул на меня с