«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

людей, они не умеют оглянуться даже на самих себя. Бабий пафос». А 26 января 1925 г., прослушав доклад Шмита «О задачах искусствоведения вообще и Российского Института Истории Искусств в частности», он записал: «Сегодня был на собрании научных работников Института – послушал речь Ф. Шмита. Сухой чиновник, бюрократ. „Государство… ленинские заветы… коллективное… наш долг…“ – одним словом все штампы. Тяжелое впечатление».

1592

«Только в мире и есть этот чистый / Влево бегущий пробор» – заключительные строки из стихотворения Фета «Только в мире и есть, что тенистый…» (1883). Шутка, судя по неопубликованной записи Л. Я. от 5 апреля 1927 г., принадлежит ей самой.

1593

Написание этого куплета можно датировать точно: он явился откликом на решение Правления Курсов от февраля 1925 г. «о некоторых изменениях учебных планов в 1925/26 учеб. г.»; в частности, было постановлено «ввести общехудожественные предметы для всех курсов», в том числе «Теорию искусства (психология творчества и стилистика)», которую взялся читать Шмит (ЦГАЛИ СПб. Ф. 59. Оп. 1. Ед. хр. 5. Л. 1 об.). Предложенная им схема периодизации мирового искусства и эволюции стилей, частично отразившаяся в книге «Искусство, его психология, его стилистика и эволюция» (Харьков, 1919), воспринималась формалистами с иронией. Предпринятая попытка реабилитировать глобальную систематизацию Шмита (см. статьи Л. А. Сыченковой) представляется нам малоубедительной, тогда как его открытия в области византологии всегда высоко ценились специалистами (см.: Византийский временник. М., 1969. Вып. 30).

1594

Русская проза: Сб. статей / Под ред. и с предисл. Б. Эйхенбаума и Ю. Тынянова. Л., 1926 (далее: Русская проза).

1595

Русская поэзия XIX века: Сб. статей / Под ред. и с предисл. Б. М. Эйхенбаума и Ю. Н. Тынянова. Л., 1929 (далее: Русская поэзия).

1596

Гинзбург Л. Вяземский-литератор // Русская проза. С. 102–134.

1597

Ошибка памяти: в сб. «Русская проза» напечатана статья Роболи «Жанр романа-путешествия в русской литературе XVIII – начала XIX в.» (С. 42–73), а Вельтману посвящена статья Бухштаба (С. 192–231), где анализируется и роман «Странник».

1598

Вариант: «Державин ходит за рекой» (Хмельницкая. Воспоминания). Обыгрывается «Черкесская песня» из пушкинского «Кавказского пленника» (1820–1821): «Не спи, казак: во тьме ночной / Чеченец ходит за рекой». Вариант «за рекой» имеет топографическую коннотацию: здание университета (где служил Державин) расположено на правом берегу Невы, а Института – на левом.

1599

Гуревнин Сергей Тимофеевич (1890‑е – 1942) – выпускник ЛГУ (1925), педагог в средней школе. В университете у Эйхенбаума занимался творчеством Даля, в домашнем семинарии работал над темой «Историческая повесть начала XIX века». Хмельницкая не помнила Гуревнина и так откомментировала куплет: «…я не знаю, кто это, это имеет отношение к университету» (Хмельницкая. Воспоминания); таким образом, подтверждается наше предположение, что студенты второго набора не имели прямого отношения к домашнему семинарию Эйхенбаума – Тынянова, хоть и участвовали в указанных выше сборниках «учеников».

1600

Державин Николай Севастьянович (1877–1953) – партийный функционер (член Губсовета Ленинграда), был назначен ректором Первого советского университета (позже ЛГУ; директор с 1922 по 1926 г.), директор ИЛЯЗВа (1922–1933), декан факультета общественных наук (1925–1928), академик АН СССР (с 1931 г.). При нем в университете были закрыты исследовательские курсы и семинарии по литературоведению и лингвистике, а также уволены лучшие профессора: в частности, из ЛГУ – Эйхенбаум, Ю. Г. Оксман и В. Л. Комарович, из ИЛЯЗВа – Б. М. Энгельгардт и Виноградов. Ср.: «В это время был декан и профессор такой Державин, мракобес страшный» (Хмельницкая. Воспоминания). См. также записи 1927 г. о разгроме ЛГУ у Гинзбург (ЗК. С. 387).

1601

Возможно, куплет был написан в связи с отменой сухого закона 1 октября 1925 г. У Гинзбург имеется по этому поводу неопубликованная запись: «Вечер первого числа представлял картину национального празднества. Мало того, что весь город был пьян, он был пьян как-то особенно буйно, отчаянно, демонстративно. Боря <Бухштаб> рассказывал, что в трамвае некий гражданин кричал: „Я всегда говорил: все хорошее бывает в октябре“. На другой день я наткнулась на толпу подле Мальцевского рынка. Сбившись на тротуаре, подняв головы, люди неподвижно смотрели куда-то под крышу противоположного дома <…> Я тоже <в>стала и тоже смотрела, а когда мне сделалось скучно, спросила: „Что здесь такое?“ – „Удавился кто-то“, – сказала женщина. А мужчина в фуражке прибавил с грустным видом: „Значит, сорокоградусной-то он еще не успел попробовать“» (4 октября 1925 г.).

1602

Дмитриев Николай Петрович (1903–?) – поэт, журналист. Закончил филологический факультет ЛГУ и ВГКИ. В 1927–1929 гг. – научный сотрудник 2‑го разряда ИСИ. Занимался в студенческие годы Сенковским, в Бумтресте – русской журналистикой начала XIX в.; кроме того, собирал материалы о жизни и творчестве Гумилева (состоял в «Звучащей раковине» Гумилева); его конспект гумилевского курса по поэтике в Институте Живого Слова хранится в архиве П. Н. Лукницкого (ИРЛИ. Ф. 751. Коллекция. Ед. хр. 745).

1603

Стихотворение «Воспоминание» (1821).

1604

Скрипиль Михаил Осипович (1892–1957) – заведующий учебной частью Курсов; вел семинарий по литературному кружководству (Поэтика. IV. С. 154). О нем см. в преамбуле. Автор учебника «Ведение литературных кружков в рабочих клубах» (Л., 1924); совместно с О. В. Цехновицером в 1925 г. издал две книги: «Ленин в поэзии рабочих» и «Литературная смена: Художественное творчество рабочих от станка». «Скрипиль – это тот, который преподавал клубное дело и тоже очень безлично» (Хмельницкая. Воспоминания). В дальнейшем – сотрудник Пушкинского Дома.

1605

Гинзбург явно не помнит этого персонажа, даже его пол. Есть и еще одна ошибка (анахронизм) в этом комментарии: когда писался куплет 12, Курсы еще не были Высшими.

1606

Термин «конвергенция» Тынянов использовал на лекциях и в статье «О литературной эволюции». О возможных биологических и лингвистических источниках этого термина (в частности, в работах Е. Д. Поливанова и «бодуэновской теории языка») см. в примечаниях Чудаковых и Тоддеса (Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 529). Термин обыгрывается в одном из шуточных стихотворений Бухштаба, где он вложен в уста Тынянову, наставляющему учеников:

Конвергенции законы

Обнаружьте до конца,

Переменных функций стоны

Рвать престанут вам сердца.

Поломайте жанров стенки,

Скиньте вы традиций гнет,

И для Яши Назаренки

Солнце черное взойдет…

(Текст из нашего домашнего архива.) Куплет высмеивает злоупотребление учениками формалистской терминологией, о чем вспоминала Хмельницкая: «Нас настолько это увлекало, что была какая-то эйфория. Только и слышно было: „торможение сюжета“, „обнажение приема“, „перестановка“, „остранение“. Можно сказать, что даже лучшие из нас „токовали“ терминами, как слепые птицы. И это длилось довольно долго» (Хмельницкая. Воспоминания).

1607

Вариант: «О, форма, милое дитя» (Хмельницкая. Воспоминания).

1608

Опубл.: Гинзбург Л. Я. Вспоминая ИИИ. С. 283.

1609

Ср.: «Веселые времена обнажения приема прошли (оставив нам настоящего писателя – Шкловского). Сейчас такое время, когда прием нужно прятать как можно дальше» (ЗК. С. 54; в рукописи запись датируется 1927 г.).

1610

О первой, второй и третьей публикациях этого куплета см. в примеч. 5 на с. 596; в нем первый стих имеет вариант: «И вот крадется, словно тать…» Последний раз Л. Я. опубликовала куплет в: Гинзбург Л. Я. Вспоминая ИИИ. С. 282.

1611

Тихонов Николай Семенович (1896–1979) участвовал в заседаниях Общества изучения художественной словесности (с 1921 г.)