«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

заявление Малевича от 23 февраля 1928 года «об отпуске в день по одной связке дров для отопления экспериментальной лаборатории ИЗО». Правление постановило взять дрова у Курсов ГИИИ, занимающих тот же дом, «а при неимении таковых прекратить работу экспериментальной лаборатории ИЗО ГИИИ впредь до получения дров, о чем поставить в известность К. С. Малевича» (Оп. 3. Ед. хр. 41. Л. 50).

1687

См. пункт 4 протокола заседания этого Правления (Оп. 3. Ед. хр. 23. Л. 114 об.). Во «Временнике» ИЗО статьи эти не появились.

1688

Это заявление М. П. Кристи было заслушано § 1 (п. 11) на заседании Правления от 27 мая 1927 года и подвигло Правление на ничего не значащую резолюцию: «принять к сведению» (Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 64 об.).

1689

В таком идиллическом освещении предстают взаимоотношения двух институтов на Исаакиевской площади в статье Д. С. Лихачева «Об интеллектуальной топографии Петербурга первой четверти ХX века», построенной на противопоставлении правого «академического» берега Невы – авангардно-экспериментальному левому (Российский институт истории искусств в воспоминаниях. СПб., 2003. С. 33–36).

1690

Так, Н. И. Харджиев познакомился с К. Малевичем «в 1928 году на вечере ОБЭРИУ» (Харджиев Н. Статьи об авангарде: В 2 т. М., 1997. Т. 1. С. 365). При этом мемуарист ошибочно указывает, что вечер этот был устроен ГИНХУКом, в зале Мятлевского дома, во дворе которого жил Малевич. ГИНХУК уже два года как не существовал. Вечер группы ОБЭРИУ был организован Комитетом современной литературы ГИИИ 17 декабря 1928 года (Оп. 3. Ед. хр. 40. Л. 41) и должен был состояться в Зеленом зале Зубовского дворца (ГИИИ), в служебные помещения которого (со входом со двора) с августа 1928 года были перенесены лаборатория Матюшина и мастерская Малевича (см. п. 1 протокола заседания Правления от 8 августа и п. 5 протокола заседания от 28 сентября 1928 г.: Оп. 3. Ед. хр. 42. Л. 16 об. и 17 об.). Впрочем, этот вечер мог переместиться в Белый зал Мятлевского дома; в этом доме располагались институтские курсы (ВГКИ) и квартира Малевича.

1691

Бахтерев И. В. Когда мы были молодыми // Российский институт истории искусств в мемуарах. С. 159.

1692

Мы имеем в виду ранние монографии Шмита: «Законы истории: Введение к курсу всеобщей истории искусств» (Харьков, 1916), «Искусство, его психология, его стилистика, его эволюция» (Харьков, 1919).

1693

В гимне формалистов лекциям Ф. И. Шмита по эволюции стиля был посвящен следующий куплет:

Друзья! Нам предлагают гниль

Жевать из старого корыта,

Сиречь «литературный стиль»

В интерпретации ФИ Шмита

(см. публикацию «Гимн формалистов» в наст. сборнике).

1694

Ф. И. Шмит был в 1933 году арестован, в 1934‑м сослан в Акмолинск, в 1935‑м переведен в Ташкент; в 1937‑м арестован снова как немецкий шпион, со сроком 10 лет отправлен в лагерь, где умер в 1941 году.

1695

См. текст постановления (Оп. 3. Ед. хр. 23, л. 108 об.).

1696

Решение признать необоснованными эти обвинения и поручить Ф. И. Шмиту опротестовать их было принято на заседании Правления ГИИИ от 7 января 1927 года (Оп. 3, ед. хр. 23, л. 107). Об этом же Ф. И. Шмит писал в цитированном выше письме к Новицкому: «А тут еще злополучная резолюция Президиума Научно-художественной Секции ГУСа <…> Назаренко использовал это для того, чтобы противопоставить ИЗО всем прочим отделам. О. Ф. Вальдгауер больной и небоеспособный, и только Н. Н. Пунин, спасибо ему! – до некоторой степени спасает положение» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 389. Оп. 1. Ед. хр. 50. Л. 2 об.). Интересно, что в своем «ответе» ГУСу от 10 января 1927 года Ф. И. Шмит объясняет бездействие Комитета Пунина финансовыми причинами и пишет, что он «получит возможность производительно работать лишь с момента ликвидации ГИНХУКа и передачи его штатных единиц нашему ГИИИ». Здесь же он указывает, «что и в дальнейшем ГИИИ свою работу будет сосредотачивать на истории искусств, т. е. на изучении прошлого, если не получит категорических распоряжений ликвидировать Античную, Средневековую и Новую секции и прекратить работу по изучению Древнерусского искусства, и тем самым упразднить единственное в СССР учреждение, где вопросы истории изобр. искусств специально разрабатываются с искусствоведческой точки зрения» (Оп. 3. Ед. хр. 23. Л. 110 об.). Из этого ответа видно, что Шмит не признает за изучением современного искусства особых прав в своем институте.

1697

Заявление Н. Н. Пунина о командировке в Японию было зачитано пунктом 12 на заседании Правления от 25 февраля 1927 года (Оп. 3. Ед. хр. 23. Л. 154).

1698

О продлении Н. Н. Пунину заграничной командировки до 1 августа 1927 года см. в протоколах заседания Президиума от 13 мая и 1 июня 1927 года (Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 53 об. и 98).

1699

Известно, что Малевич находился за границей (в Польше и Германии) с 8 марта по 5 июня 1927 года.

1700

См. список докладов сотрудников ГИНХУКа в ГИИИ за январь-май 1927 года в приложении 1.

1701

Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 14 об. Кроме того, в бумагах Правления ГИИИ сохранилось письмо Ф. И. Шмиту от 11 июля 1927 года от референта Всесоюзного общества культурных связей с просьбой выяснить «в каком положении находится дело о снабжении Bauhaus Dessau клише 16 таблиц к работе Казимира Малевича „Теория добавочных элементов“, которые эта школа искусств собиралась напечатать в своем издании» (Там же. Л. 111 об.).

1702

Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 12.

1703

Управление недвижимых имуществ Ленинградского губернского отдела Коммунального хозяйства от 24 марта 1927 года предложило ГИИИ заключить платный договор на помещения этого дома (см. п. 10 протокола заседания Правления от 1 апреля 1927 г.: Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 2 об.).

1704

Там же. Л. 26 об.

1705

См. письмо Откомхоза от 13 апреля 1927 года (Там же. Л. 28).

1706

См. п. 8 протокола заседания Правления от 13 мая 1927 года (Там же. Л. 52).

1707

См. п. 4 протокола этого заседания (Там же. Л. 65).

1708

После 27 мая Шмит уезжает в командировку в Москву, а затем уходит в отпуск.

1709

Адаскина Н. Л. Закат авангарда в России // Поэзия и живопись: Сб. трудов памяти Н. И. Харджиева. М., 2000. С. 156.

1710

См. п. 4 протокола этого заседания (Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 71).

1711

См.: Там же (п. 6). Л. 71 об.

1712

См. п. 3 протокола этого заседания (Там же. Л. 83–83 об.).

1713

См. п. 2 протокола этого заседания (Там же. Л. 102).

1714

См. п. 1 протокола этого заседания (Там же. Л. 105).

1715

Заслушано на заседании Правления от 29 июля 1927 года (Там же. Л. 106 об.).

1716

Там же. Л. 119.

1717

Особый синтаксис и шероховатости стиля Малевича неоднократно отмечали исследователи.

1718

Не совсем понятно, о каких выставках здесь идет речь. Возможно, Малевич имеет в виду свою персональную выставку 1919 года на Большой Дмитровке или московскую выставку того же года «Беспредметное творчество и супрематизм», где было выставлено