Путешественник - Е. Юань

душе зародилось новое сомнение. Прежде он свято верил, что мистер Азик угодил под сокрушительный удар во время «Войны Четырех Императоров», поймав на себе тот самый смертоносный взгляд «Кровавого Императора» Алистера Тюдора, из-за чего и обречен был вечно терять память. Однако слова полубогини ясно давали понять: наставник не только благополучно пережил мясорубку четырех владык, но и долгие годы спустя принимал активное участие в «Бледной катастрофе», причем без малейших признаков амнезии.

Азик смежил веки, словно силой выдавливая из себя нужные образы.

Спустя несколько секунд он с тенью сомнения в голосе спросил:

— Катарина Пелле?

— Ты… неужто ты уже стала «Нестареющей Демонессой»?

— Как же я рада, что ты меня не забыл. Ведь в те времена на твоем фоне я казалась лишь жалкой слабачкой, — по левую руку от Трейси прямо из пустоты плавно соткался изящный силуэт. На незнакомке было безупречно белое, по-монашески простое, но пугающе откровенное одеяние. Глубокие разрезы по бокам обнажали стройные, лишенные малейшего изъяна ноги; кожа ее отливала белоснежным мрамором, нежная и бархатистая, словно у юной девы.

Черноволосая, с пронзительными синими глазами, она источала столь утонченную, первозданную красоту, что от нее исходило совершенно неописуемое, дурманящее очарование.

Устремив взор на Азика Эггерса, женщина чуть тронула губы мягкой улыбкой:

— Минуло больше тысячи лет, а мы по-прежнему топчем эту землю и можем смотреть друг другу в глаза. Одно это уже достойно грандиозного торжества.

— Не так ли, господин Консул Смерти из Баламской империи?

«Мистер Азик — Консул Смерти Баламской империи? Это что, название одного из высших эликсиров на Пути „Смерти“? А эта Нестареющая Демонесса Катарина Пелле с виду тянет от силы лет на тридцать… Какая гремучая смесь непорочной святости и зрелого, дурманящего соблазна… Стоп, какого дьявола я вообще об этом думаю⁈ Ее аура „Наслаждения“ достигла такого запредельного уровня, что сносит крышу на раз-два⁈» — Клейн судорожно отвел взгляд, едва не рухнув в медитативный транс, лишь бы усмирить бушующие эмоции.

Не дав Азику и рта раскрыть, Нестареющая Демонесса обронила голосом, льющимся словно дивная песня:

— Меня терзают смутные сомнения: с чего бы тебе по-прежнему страдать от провалов в памяти?

— Насколько мне известно, на вашей стезе подобный недуг преследует лишь тех, кто застрял на ступени «Неумирающего». Каждые шесть десятков лет они обязаны испускать дух, восставать из мертвых и напрочь забывать прошлое. Но ведь ты давным-давно шагнул выше, сбросив с себя эти проклятые оковы!

— Что стряслось с тобой на самом излете «Бледной катастрофы»?

— Хе-хе, в ту пору ортодоксальная семерка погрязла в междоусобицах и грызла друг другу глотки. Мы все свято верили, что победа будет за Изначальной и Смертью. И кто бы мог подумать, что самое надменное Солнце внезапно склонит голову, а самый спесивый Тиран проглотит гордость. Они молниеносно сколотили новый альянс… Не подоспей мое возвышение так вовремя, я бы наверняка сгинула в пепелище финала той битвы богов. Сдается мне, ты тоже схлопотал тогда чудовищный удар, раз докатился до такой жизни. В конце концов, гибель самого бога Смерти стала для тебя глубочайшей, незаживающей раной.

Азик погрузился в глухое молчание, а на его лице мало-помалу проступила едва уловимая гримаса боли:

— Я… я не могу вспомнить…

И лишь в этот самый момент Клейн внезапно осознал, что облик Нестареющей Демонессы кажется ему до боли знакомым. Она подозрительно походила на ту самую таинственную незнакомку в белом, что в свое время совратила мадам Шарон, подтолкнув ее на гибельный путь Ведьмы!

Вдруг Катарина игриво стрельнула глазами, вскользь мазнув взглядом по Клейну, и с легким смешком обратилась к Азику:

— Но цель вашего сегодняшнего визита ты ведь не запамятовал?

— До смерти любопытно, с какой стати этот паренек так возжаждал крови Трейси? Неужто из-за обостренного чувства справедливости?

В этом мимолетном взгляде Нестареющей Демонессы не было и капли открытого соблазна. Напротив, в нем сквозила лишь девичья кокетливость и лучезарная, наивная прелесть, свойственная едва расцветшим, юным барышням. И самое поразительное — её черты лица и сама аура безупречно подыгрывали этому образу, не оставляя ни малейшего ощущения фальши или жалкой попытки зрелой дамы молодиться. В ту секунду Клейн готов был поклясться: перед ним стоит обычная девчонка лет шестнадцати-семнадцати.

«Она виртуозно жонглирует очарованием абсолютно любого женского возраста… Ее кожа, лицо и энергетика перестраиваются по щелчку пальцев… Воистину, Нестареющая Демонесса оправдывает свой титул на все сто…» — Клейн уже вовсю пускал в ход техники медитации, отчаянно силясь возвести щит против этого всепоглощающего, дурманящего морока.

Решительно взяв инициативу в свои руки, он устремил взор на Трейси:

— Имя Джимми Нека тебе о чем-нибудь говорит?

Пиратка приоткрыла рот, но тут же захлопнула его, с кислой и откровенно растерянной миной буркнув:

— Это еще кто?

— Вполне вероятно, что вы и не встречались. Этот толстосум собрал солидную коллекцию древних манускриптов, связанных с богом Смерти, после чего благополучно испустил дух от рук «Вице-адмирала Урагана» Килангоса, — невозмутимо отчеканил Клейн, щеголяя физиономией того самого Килангоса.

Лазурные глаза Трейси хищно сузились. Сперва в них мелькнуло легкое недоумение, но уже в следующую секунду плеснула клокочущая ярость:

— Так ты приперся сюда ради этих бумажек⁈

«Так и знал, они осели в твоих цепких лапах…» — безошибочно считав интонации, сделал вывод сыщик.

С ледяным спокойствием он бросил:

— Именно.

Трейси судорожно, короткими глотками втянула воздух:

— Где Элен⁈ Что ты с ней сотворил⁈ Я прекрасно знаю, что она жива — случись с ней беда, духовная интуиция мигом бы забила в набат!

Клейн не стал играть в кошки-мышки и нагонять туману, рубанув напрямую:

— Элен благополучно отбыла в Интис. Отныне у нее начнется совершенно новая жизнь.

Лицо пиратки мгновенно налилось свинцовой тяжестью, а во взгляде заплясали искры зарождающегося шторма. Она во всей красе выпустила наружу подавляющую ауру морского адмирала, однако стоило Азику лишь небрежно, вскользь мазнуть по ней глазами, как Трейси в ту же долю секунды пришла в чувство.

Уголки ее губ медленно поползли вверх, сложившись в зловещую ухмылку:

— Что ж, признаю. Та самая стопка манускриптов, вытащенная из императорских усыпальниц Балама, действительно перекочевала ко мне в трюм.

— Вот только они совершенно не вызвали у меня интереса. Бегло перелистав пару страниц, я передала бумаги Секте.

— Хех, так что даже увенчайся твое покушение полным успехом, заполучить их тебе было не суждено. Я в эти записи почти не вглядывалась, и даже спиритический сеанс