Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

Когда неистовые испепеляющие ветры грозят разрушить нашу жизнь, и мы бессильны противостоять им, давайте же со спокойствием покоряться неизбежному (мы говорили об этом в девятой главе третьей части). А когда буря утихнет, займемся делом, разберем завалы и отстроим все заново!

Пять способов для избавления от беспокойства

профессор Уильям Лайон Фелпс

«Мне выпала великая честь провести день в компании Билли Фелпса, профессора Йельского университета, незадолго до его смерти. Вот его пять способов для избавления от беспокойства».

Дейл Карнеги

I. В двадцать четыре года мое зрение внезапно ухудшилось. Стоило почитать три-четыре минуты, как в мои глаза будто иголки втыкали. Я даже не мог смотреть в сторону окна – настолько чувствительны стали глаза. Я посещал лучших окулистов, которых только мог найти в Нью-Хэйвене и Нью-Йорке. Ничто не помогало. После четырех часов дня я садился на стул в самый темный угол комнаты и ждал вечера, чтобы лечь спать. Я был в ужасе. Боялся, что на карьере учителя придется поставить крест и отправляться на запад валить лес. А затем произошло удивительное событие, которое лишний раз доказывает, что разум способен преодолеть физические недуги. Той тяжелой зимой, когда мое зрение было в наихудшем состоянии, мне предложили выступить перед выпускниками университета. Зал был освещен гигантскими круглыми газовыми светильниками, висевшими на потолке. Свет так резал глаза, что, сидя на сцене, приходилось смотреть в пол. Однако во время своей тридцатиминутной речи я спокойно смотрел на светильники и никакой боли в глазах не было. Когда собрание закончилось, глаза вновь напомнили о себе.

И тогда я подумал, что, если смогу сосредоточиваться на чем-то в течение недели, а не тридцати минут, быть может, я вылечусь: тот случай явно показал, что вдохновение способно победить физическое заболевание.

Похожее состояние я пережил, когда плыл через Атлантику. Поясницу так прихватывало, что я не мог ходить. Было нестерпимо больно даже просто ровно стоять. И вот меня пригласили прочитать лекцию прямо на борту корабля. Стоило заговорить, как боль и скованность пропали, будто их и не было. Я распрямился и непринужденно двигался во время часового выступления. Окончив лекцию, я так же легко ушел в свою каюту. Мне даже показалось, что я исцелился, однако эффект оказался недолговечным, и приступы адской боли в пояснице вернулись.

Эти события доказали мне важность правильного умонастроения. Я осознал, что необходимо наслаждаться жизнью, пока есть возможность. Поэтому теперь я проживаю каждый день, как первый и последний. Я восхищаюсь ежедневным приключением под названием жизнь, а по-настоящему восхищенного и вдохновленного человека не могут донимать беспокойства. Я обожаю учить. Написал книгу под названием «Радость преподавания» (The Excitement of Teaching). Для меня оно всегда было больше профессии или искусства. Это моя страсть. Я обожаю преподавать так, как художник рисовать или певец петь. Утром, перед тем как встать с постели, я с истинным восторгом представляю встречу с первой группой студентов. Мне всегда казалось, что увлеченность – одна из важнейших причин успеха.

II. Оказалось, что беспокойство можно вытеснить, увлекшись книгой. В пятьдесят девять лет у меня случился длительный нервный срыв. В то время как раз начал читать монументальный труд «Жизнь Карлайла» (Life of Carlyle) Дэвида Алека Уилсона. Это произведение во многом ускорило выздоровление, ибо я погрузился в него настолько, что позабыл о своем унынии.

III. В другой жизненный период, когда я был чрезвычайно подавлен, я заставлял себя заниматься физическими упражнениями практически каждый час. После пяти-шести интенсивных партий в теннис утром я принимал ванну, обедал, затем проходил восемнадцать лунок в гольфе. По пятницам танцевал до часа ночи. Я из тех людей, для кого пот – показатель отличной тренировки. На собственном опыте я заметил, что подавленность и беспокойство вытекают из моего организма вместе с потом.

IV. Еще давным-давно я понял бесполезность и глупость работы в спешке и напряжении. Всегда старался следовать философии Уилбура Кросса. Когда он был губернатором Коннектикута, он однажды сказал мне: «Порой, когда необходимо выполнить слишком много задач одновременно, я сажусь на кресло в своем кабинете, расслабляюсь и около часа просто курю трубку и ничего не делаю».

V. Еще я узнал, что иногда для решения проблем нужно лишь время и терпение. Когда я о чем-либо беспокоюсь, то стараюсь увидеть эту проблему в перспективе. Говорю себе: «Через два месяца я и не вспомню об этой неудаче. Так почему бы не относиться к ней сейчас так же?»

Для закрепления кратко опишу методы борьбы с беспокойством, которыми пользуется профессор Фелпс.

I. Жить с аппетитом и жадностью: «Теперь я проживаю каждый день, как первый и последний».

II. Читать увлекательную книгу: «Когда у меня случился длительный нервный срыв, я начал читать монументальный труд „Жизнь Карлайла“… и погрузился в него настолько, что позабыл о своем унынии».

III. Заниматься спортом: «Когда я был чрезвычайно подавлен, я заставлял себя заниматься физическими упражнениями практически каждый час».

IV. Расслабляться во время работы: «Еще давным-давно я понял бесполезность и глупость работы в спешке и напряжении».

V. Постараться увидеть текущие проблемы в перспективе: «Говорю себе: „Через два месяца я и не вспомню об этой неудаче. Так почему бы не относиться к ней сейчас так же?“»

Я устояла вчера. Устою и сегодня Дороти Дикс

Я повидала и бедность, и болезни. Когда люди спрашивают, как я прошла через невзгоды, с которыми встречается практически каждый, я отвечаю: «Я устояла вчера. Устою и сегодня. Ни за что не позволяю себе даже задумываться о том, что может случиться завтра».

Я познала нужду, борьбу, тревогу и отчаяние. Мне всегда приходилось добиваться всего самой, работать на пределе сил. Моя жизнь – поле боя, усеянное останками несбывшихся грез, растоптанных надежд и разрушенных иллюзий. В этой битве я всегда сражалась против сил, во много превосходящих меня. Эта война оставила на моем теле и душе многочисленные шрамы и раны, я постарела раньше времени.

Но несмотря ни на что, у меня нет ни капли жалости к себе, я не проливаю слез над потерями былых дней и не завидую женщинам, которым не пришлось проходить через все то, что выпало на мою долю. Ибо я жила. Они лишь существовали. Я испила чашу жизни сполна, в то время как они же только пригубили пузырьки на поверхности. Мне известно то, о чем они никогда не узнают. Я вижу то, к чему они навечно окажутся слепы. Лишь