Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

об этом откровении другим. Поначалу я отказался от этой идеи, но потом понял, что стоит, и начал делиться своим опытом с окружающими. Прошло уже более десятка лет, наполненных труднейшими испытаниями, но та старая проблема никогда больше не мучила меня. Я здоровее, чем когда-либо. Однако Господь коснулся не только моего тела. Кажется, на новый уровень существования вышло не только мое тело, но и разум и дух. После того судьбоносного случая вся моя жизнь перешла совсем на другой уровень. А от меня лишь требовалось открыться помощи свыше!

В течение многих лет я побывал в самых разных уголках мира, зачастую читая по три лекции в день, и нашел в себе силы и время, чтобы написать книгу «Христос в Индии» (The Christ of the Indian Road) и одиннадцать других произведений. И ни разу я не опоздал и не пропустил ни одной встречи. Терзавшие меня когда-то беспокойства давным-давно оставили меня и теперь, на шестьдесят третьем году жизни, я переполнен силой и радостью от жизни и служения на благо других.

Полагаю, пережитую мной физическую и ментальную трансформацию можно разобрать на части, разложить по полочкам и объяснить с точки зрения психологии. Но это неважно. Жизнь намного больше, многограннее и глубже отдельных процессов.

Наверняка я знаю лишь одно: тем вечером в Лакхнау, когда силы мои были на исходе, а отчаяние грозило унести меня в темную пучину, моя жизнь навсегда изменилась, когда голос сказал: «Предоставь это мне и не беспокойся, я позабочусь о тебе», а я ответил: «Господь, да будет так».

Я всегда старался защищать свои тылы

Джин Отри, самый известный и любимый в мире поющий ковбой

Как по мне, в основном люди беспокоятся из-за проблем в семье и денег. Мне повезло: женился на девушке из маленького городка в Оклахоме, которая воспитывалась в такой же обстановке, что и я, и разделяла мои интересы. Также мы оба старались придерживаться Золотого правила, так что неурядиц в нашей семейной жизни было мало.

Чтобы как можно меньше беспокоиться по поводу финансовой стороны жизни, я всегда следовал двум принципам. Первый: порядочность во всем. Если занимал деньги, то выплачивал все до последнего цента. Мало что в жизни приносит столько тревог, как бессовестность.

Второй: когда я начинал что-то новое, всегда старался оставлять козырь про запас. Опытные военные говорят, что для победы в бою нужно в первую очередь защищать тылы и иметь непрерывный поток снабжения. А как по мне, этот принцип справедлив не только для военных, но и для гражданских. Например, когда я рос в Техасе и Оклахоме, я на собственном опыте ощутил нищету, когда на нас обрушивалась засуха. Порой приходилось очень туго. Мы были настолько бедны, что отец разъезжал в крытом фургоне с лошадьми на привязи и выменивал их на еду и разные другие товары, чтобы выжить. Мне же хотелось более надежного заработка. Так я устроился помощником начальника железнодорожной станции, а в свободное время изучал телеграфное дело. Позднее я стал подменным работником на железнодорожном пути Сент-Луис – Сан-Франциско. Меня посылали на станции и полустанки, начальники и агенты которых уходили на больничный, в отпуск или были перегружены работой. На этой работе я получал сто пятьдесят долларов в месяц. В общем, работа на железной дороге означала финансовую защищенность. Поэтому, когда я начал искать более высокооплачиваемую деятельность, всегда старался сохранять возможность вернуться на железную дорогу. Это были мои тылы, связь с которыми я всегда сохранял до тех пор, пока не оказывался на более прочной позиции.

Однажды вечером, в 1928 году, когда я работал подменным агентом в городке Челси, штата Оклахома, к нам заглянул незнакомец, чтобы отправить телеграмму. Он услышал, как я играл на гитаре и пел ковбойские песни, и сказал, что у меня талант, и посоветовал отправиться в Нью-Йорк и выступать на сцене или по радио. Было очень приятно, а когда он подписал свою телеграмму, у меня и вовсе челюсть отвисла – это оказался Уилл Роджерс[151].

Но я не сорвался сломя голову покорять Нью-Йорк, а девять месяцев как следует обдумывал эту идею. Наконец, решил, что стоит глянуть на этот городок – ничего не потеряю. Проезд на поезде у меня бесплатный. Спать можно и в сидячем вагоне, а питаться смогу взятыми из дома бутербродами и фруктами.

Ну и поехал. Снял меблированную комнатку за пять долларов, питался из автомата и десять недель шлялся по улицам города. Не будь у меня работы, к которой можно вернуться, я бы извел себя тревогой. К тому времени на железной дороге я уже отработал пять лет, а следовательно, имел кое-какие привилегии за выслугу лет. Однако, чтобы их сохранить, нужно было вернуться на работу не позднее девяноста дней, а прошло уже семьдесят. Недолго думая, вернулся в Оклахому и стал работать, чтобы защитить тылы.

Прошло несколько месяцев, я скопил денег и вернулся в Нью-Йорк для второй попытки. На этот раз получилось. Как-то раз, пока я ждал в приемной одной студии звукозаписи, когда меня позовут в кабинет к руководителю, я сыграл и спел секретарше песню «Дженнин, я жду, когда зацветет сирень». Пока я пел, в приемную вдруг зашел автор песни – Нэт Шилдкраут. Ему было явно приятно слышать, как поют его произведение. Он дал мне рекомендательное письмо и отправил в звукозаписывающую компанию Victor. Записался. Ничего хорошего не вышло: уж слишком я был зажат и стеснялся. Прислушался к совету их звукооператора: вернулся в Талсу, где днем работал на железной дороге, а по ночам выступал с ковбойскими песнями на местном радио. Мне такой выход очень нравился, ведь тылы были надежно защищены, и я был спокоен.

Девять месяцев я пел песни на KVOO в Талсе. В то время мы с Джимми Лонгом написали песню «Мой сребровласый папенька». Она стала популярной. Артур Сеттерли, глава American Recording Company, предложил мне записать пластинку. Она оказалась успешной. Я сделал еще некоторое количество записей по пятьдесят долларов за каждую и, наконец, устроился на чикагское радио WLS, где также пел. Сколько я зарабатывал? Сорок долларов в неделю. После четырех лет работы там мою зарплату подняли до девяноста долларов в неделю, а еще триста долларов я получал от ежевечерних концертов в театрах.

И вот в 1934-м случилось событие, открывшее передо мной огромные возможности. Был образован Национальный легион приличия, призванный поддерживать пристойность в кинематографе. В связи с этим голливудские режиссеры решили снимать фильмы про