Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

ковбоев, однако нужен был новый герой, который бы умел петь. Владелец American Recording Company также владел долей Republic Pictures. И он сказал своим компаньонам: «Хотите поющего ковбоя? Там как раз один такой сейчас записывает для нас пластинки». Так я попал в кино. Я снимался в фильмах в роли поющего ковбоя за сто долларов в неделю. Поначалу я серьезно сомневался, что добьюсь успеха в кинематографе, но не беспокоился ни капли – я знал, что, если придется, всегда смогу вернуться на предыдущую работу.

Однако меня ждал просто оглушительный успех в Голливуде. Теперь я получаю зарплату в сто тысяч долларов в год и еще половину дохода от своих фильмов. Естественно, так не будет продолжаться вечно, но я знаю: даже если потеряю все до последнего цента, смогу вернуться на железную дорогу Сент-Луис – Сан-Франциско. Мои тылы защищены надежно.

Однажды ко мне пришел шериф

Гомер Крой

Самый горький момент жизни я пережил, когда однажды днем в 1933 году в мою дверь постучал шериф, а я вышел через задний ход. Я потерял свой дом на Лонг-Айленде в Форрест-Хиллз на улице Стэндиш-Роуд, 10, в котором родились мои дети, в котором моя семья прожила восемнадцать счастливых лет. В голове не укладывалось, что такое могло произойти со мной. Двенадцать лет назад мне казалось, что я забрался на вершину мира. Я продал право на съемки фильма по моему роману «К западу от водонапорной башни» по самой высокой цене, установленной тогда в Голливуде. Мы с семьей прожили два года за границей. Лето мы проводили в Швейцарии, а на зиму отправлялись на Лазурный берег – прямо как самые настоящие богатые бездельники.

Полгода я прожил в Париже, где написал роман «Они должны были увидеть Париж». В фильме, снятой по его сюжету, снялся Уилл Роджерс – это был его первый звуковой фильм. Мне поступили заманчивые предложения остаться в Голливуде и написать еще несколько сценариев для фильмов с его участием. Но вместо этого я вернулся в Нью-Йорк – тогда-то все и началось!

Постепенно я уверился в том, что обладаю огромными скрытыми способностями, которые никогда не развивал. Внезапно я возомнил себя талантливым бизнесменом. Мне сказали, что Джон Джекоб Астор сколотил миллионы, вкладываясь в свободную землю в Нью-Йорке. Кто такой этот Астор? Всего лишь уличный торговец, иммигрант, который говорил с сильным акцентом. Если уж преуспел он, смогу и я. Ух, и разбогатею же! Даже начал почитывать журналы о яхтах.

Залогом моей смелости было невежество. Я разбирался в недвижимости так же, как эскимос в мазутных печах. Но откуда же взять деньги, чтобы начать свою великолепную финансовую карьеру? О, ну это легко: заложил свой дом и приобрел несколько изумительных строительных участков в Форрест-Хиллз. Я собирался придерживать эту землю до тех пор, пока она не достигнет баснословной стоимости, а затем продать и жить в роскоши. И ведь в жизни не продал ни клочка земли размером с кукольный носовой платочек. Я уже вовсю жалел трудяг, горбатящихся в конторах за мизерную зарплату. Ну что же, говорил я себе, ведь не каждому суждено обладать божественной искрой финансового гения.

Ни с того ни с сего канзасским ураганом налетела великая депрессия и встряхнула меня, как старый курятник.

Приходилось вкладывать, да нет, вбрасывать в эти чудесные участки по двести двадцать долларов в месяц. О, как быстро летели те месяцы! Вдобавок нужно было платить за теперь уже заложенный дом и покупать еду. Мной овладело беспокойство. Попытался писать юмористические истории и анекдоты для журналов. Мои потуги походили больше на плач Иеремии! Продать ничего не получалось. Проваливались и романы, которые я писал. Деньги закончились. Впору было закладывать печатную машинку или свои золотые коронки. Молочная компания перестала привозить молоко. Газовая компания перекрыла нам газ. Пришлось купить одну из тех маленьких походных печек, которые рекламировали в газетах. У нее был баллон с бензином. Топливо нужно было накачивать вручную. При каждой подаче бензина из сопла плитки с шипением разъяренного гуся вылетал столб пламени.

Закончился уголь: на нас подала в суд угольная компания. В итоге единственным источником тепла в доме был камин. Когда наступала темнота, я собирал обрезки досок и другой горючий мусор, остававшийся от новых домов, которые отстраивали себе богачи… А ведь еще недавно я собирался стать одним из этих толстосумов.

Я так переживал, что перестал спать. Частенько вставал посреди ночи и часами бродил по улицам, чтобы утомиться и, наконец, заснуть и забыться.

В итоге я лишился не только купленных участков, но и частички себя, которую столь отчаянно вкладывал в это предприятие.

Банк закрыл закладную на дом, мы с семьей оказались на улице.

Каким-то образом наскребли несколько долларов и сняли крошечную квартирку. Заехали в нее в последний день 1933 года. Я сел на чемодан и огляделся. Вспомнилась одна из любимых маминых поговорок: «Что упало, то пропало».

Но ведь пропала-то не какая-то безделушка, а частичка моей души!

Посидев так немного, я сказал себе: «Ну что же, вот я и на дне. И ведь выжил. Теперь деваться некуда – только наверх».

Задумался о ценностях, которые не ушли вместе с закладной на дом. Здоровье и друзья. Я начну все сначала и не буду горевать об утраченном. Каждый день мысленно повторял слова, которые так часто слышал от мамы: «Что упало, то пропало – пролитого молока не вернешь».

Я вложил в работу все силы, которые тратил на беспокойство. Понемногу положение выправилось. Можно сказать, теперь я благодарен за все те беды: они сделали меня сильнее, придали мне мужества и уверенности в себе. Теперь я знаю, каково это, упасть на дно. Поверьте, вы от этого не умрете. На собственном опыте я убедился в том, что мы способны вынести больше, чем нам кажется. Когда мелкие переживания, тревоги и сомнения пытаются сбить меня с ног, я вспоминаю тот день, когда, сидя на чемодане в крохотной квартире, сказал себе: «Ну что же, вот я и на дне. И ведь выжил. Теперь деваться некуда – только наверх».

Какой посыл у этой истории? Не пытайтесь пилить опилки!

Смиритесь с неизбежным! Если ниже уже некуда, попробуйте подняться вверх.

Мой самый сложный противник – беспокойство

Джек Демпси

За свою карьеру на ринге я не раз убеждался в том, что старина Беспокойство – более сложный противник, чем боксеры-тяжеловесы, с которыми я дрался. Я понял, что просто обязан научиться