Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

– Неужели действительно угадал суть твою вторую, Влад-Ворон? – спросил лукаво Златоуст.

– Догадался, волхв, – ответил ему Влад.

– Так разве летают дневные птицы по ночам?

– Не поминай лихом, – сказал Влад и вышел.

Тотчас, как под небом звездным очутился, прыгнул в него птицею. Ветер с хлопком в крылья черные ударил, ввысь кинул, и хоть и ждал Влад какой-нибудь подлости в последний момент – так и не дождался.

Думал он сразу в Навь лететь, но, видно, не рассчитал сил. Странное что-то с небом творилось, а с землей – не меньше. Никогда он, будучи птицей, стороны света не забывал, а сейчас мутилось все в голове: куда именно летит, сказать не смог бы. Верх и низ местами не путал – уже хлеб.

Для начала решил он подальше от людей улететь, затем неожиданно над большой водой очутился, испугался, поднялся чуть ли не к самой Прави и обратно к земле спустился, и так удачно, что сразу оказался в знакомых краях: над полем заснеженным. Недалече от него лес заповедный стоял и призывно шевелил ветвями. В него Влад и устремился, на всякий случай только перед собой глядя и ни о чем, кроме как передохнуть на ветке какого-нибудь дубка, не думая.

Добрался благополучно; выдохнул, лишь намертво вцепившись в кору когтями. Все казалось, хмарь какая-то по лесу идет. Хорошо хоть, зла от нее не ощущалось – одна морока. Заприметил Влад с высокой ветки змейку ручейка говорливого, а в камнях – родник, крылья раскинул и спрыгнул, на землю уже человеком опустился. Голова кругом пошла, ноги в коленях подломились.

– Сильно же меня по голове ударили, – проговорил Влад, к воде наклоняясь.

Студеная, чуть ли не зубы сводящая, дарила она успокоение. Холода же предзимнего на поляне совсем не ощущалось, кое-где под снегом проглядывала зеленая трава. Пил он долго. Потом, как сел и осмотрелся вокруг, показалось, стволы на шаг сдвинулись.

– И как теперь быть, если лететь не получится?

– Так всем сейчас несладко, – ответил Леший, возникая рядышком. – Эх, парень, умные на чужих ошибках учатся, а тебе, видать, на роду написано на своих учиться, – и захихикал над собственной шуткой.

Влад только вздохнул и головой покачал. Ну обозвал Леший его дураком, так ведь не впервые. Хотя вот именно сейчас было обидно, а перед глазами при каждом воспоминании возникала Забава вместе с князем, и от того аж передергивало.

– Впредь мне наука, дедушка.

– Говорил же: не ходи в Киев, – укорил Леший.

– А я и не собирался, – огрызнулся Влад. – И знаешь, дедушка, даже хорошо, что именно так вышло: сжег я все мосты единым махом. Не хочу более никаких дел иметь ни с князем Владимиром, ни с домочадцами его, ни с людьми вообще!

– А придется, – хмыкнул Леший. – Чай, Кощей не учил, не предупреждал, чем стоит и не стоит отдариваться?

– Ни о чем таком он не говорил.

– Тоже, видать, проклятье третьего сына нет-нет, а действует, – проворчал Леший.

– А что? Перья дарить воспрещается?.. – проговорил Влад вмиг осипшим голосом. – Так я из-за этого лететь не в силах?!

– Тихо ты! Не пужайся раньше времени, – прикрикнул на него Леший и пояснил: – Лететь ты не можешь из-за того, что сама ткань мироздания по швам трещит. Чего-то Кощей задумал: путает он тропки заповедные, мороки наводит и защиты многие ставит. Не ведаю уж зачем. Мы в лесу, как ты помнишь, народец те-е-емный…

– Значит, мне спешить надобно! – подскочил Влад.

Как подскочил, так и обратно наземь рухнул, еще и бедром о камень саданулся до колких искорок перед глазами.

– А по поводу пера, – не обратив на это ни малейшего внимания, продолжил рассказывать Леший, – может, и верно все. Златоуст, конечно, себе на уме, но закон блюдет и многое знает. Да и не мог ты в тот момент отдариться безделицей. Подарок и благодарность рука об руку ходят. Если благодарность сильна, то и дар ответный – тоже, а вот сколько сил действительно на твое освобождение потрачено было – дело уже десятое, а то и тридевятое.

Влад нахмурился и сказал:

– А я-то все думал, почему Кощей тогда, давно, такие речи говорил… про чашу. Я ведь ее по чистой глупости разбил, ни о нем, ни о ком-то еще в тот момент не думая. А раз не думал, то и…

– Эх… – покачал головой Леший. – Птенец-недокормыш, учить тебя не переучить. Если дар по сердцу пришелся, то не важны ни его стоимость, ни силы, которые в него даритель вложил. Иные злато-серебро жертвуют, каменья самоцветные в горы складывают, сами чуть ли не в лепешку расшибаются, а получают с гулькин нос, а другому достаточно цветок луговой сорвать и поднести – все сокровища мира к ногам так и сыплются. Вот и Кощей с тобой так же. А почему – думать бессмысленно. Чужая душа – потемки, а уж его душа – и подавно тьма тьмущая.

Влад вздохнул.

– А вот моя для него – раскрытая книга, назубок выученная.

– В словах, пером писанных, понятных и известных, иной раз такие смыслы кроются… Их не уразуметь ни с первого прочтения, ни с третьего, ни с тридцать третьего даже, – отвечал Леший. – И Кощей как никто другой это знает. А теперь шел бы ты спать: и утро вечера мудренее, и себя лишний раз изводить не будешь, да и время так бежит скоренько.

Влад кивнул, хотя точно знал, что и глаз сомкнуть не сумеет.

Леший головой покачал, посмотрел на него хитро да пронзительно, наклонился к ручью, над самой водой рукой провел, будто погладил, зачерпнул, сколько в горсть вместилось, пошептал, а потом всю влагу выплеснул в лицо Владу. Тот и не понял ничего. Вроде сидел только-только, а в следующий миг уже летел куда-то, только не наяву, а в сновидении.

Глава 4

Странным был сон. Влад метался в нем, сам не понимая почему и зачем: то кого-то разыскивал, то пытался помешать; бродил тайными переходами замка Хрустального, каждый миг ожидая нападения, во все комнаты заглядывал. Лишь ближе к пробуждению сообразил, кого искал.

Оббегал замок еще раз сверху донизу, все казалось – голос знакомый слышал, звук шагов чуял, плащ черный за каждым углом мелькал. Вымотался вконец, к стене холодной привалился и на пол осел.

– Не хочешь меня видеть, – то ли подумал, то ли сказал (во сне все едино) и тотчас услышал голос, наполненный потаенным смехом:

– А оконце в башне просто так открытым оставил? Мне из-за тебя все чары обновлять пришлось.

Влад вскочил,