Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

– Вот это как раз и сомнительно, – ответила лиса. – Ты, если совсем невмоготу будет, оборачивайся и взлетай. Доберешься до своего Кощея уж как-нибудь. Ему все равно спешить некуда – чай, бессмертный.

– Нет уж! – рассердился Влад. Может, и был Кощей бессмертным, но то вовсе не значило, будто в беде его оставлять можно. Влад не согласился бы медлить и один лишний день.

Не иначе как из-за его злости морок тотчас рассеялся, гать в ступни ударила так, что он чуть не упал. Пошли они дальше.

– Упрямец, – проворчала лиса. – А если ты сгинешь из-за спешки своей или с ума сойдешь, что еще хуже?

– Почему хуже?

– Ну а как же? Коли погибнешь, дух твой в Навь угодит, попозже родишься ты заново в Яви и, раз уж многое в этой жизни узнал и силу обрел, вскоре вспомнишь себя нынешнего. А если повезет, Кощей сам выберется – не впервой, чай, – окропит тебя живой водой, и станешь ты, как и прежде, живехонек. Но если разума лишишься – самого себя забудешь, и никакая живая водица тебе уже не поможет. Между прочим, сумасшествие – единственный страх, присущий бессмертным, и не просто так, скажу тебе честно.

– Не слышал я ни про одного бога, сошедшего с ума, – признался Влад.

– Потому как глупый и маленький. Знаешь с гулькин нос и дальше своего терема не заглядывал. Вот, к примеру, в пустынях персидских джинны обитают, так эти точно себя давно уже забыли, не могут ничего придумать сами, поскольку не знают, чего желают и к чему стремятся, вот и лезут чужие чаянья исполнять и тем самым губят людей посильнее иудейского Сатаны.

– Который тоже не в своем уме? – многое Влад про него слышал: вера у византийцев была с иудеями общей, хоть и поклонялись вроде бы разным богам.

– Нет, с этим все сложнее. У иудеев не поделили власть два верховных демона, вот и бьются. Причем, если посмотреть внимательно, неизвестно, кто из них хуже: тот, что небо избрал, иль тот, который под землю ушел. Сам подумай: какой же нормальный бог станет у отца требовать принести в жертву единственного сына, дабы любовь свою доказать?

– Действительно, – согласился Влад. – Наши боги в сердце заглядывают и сразу все видят, им никаких доказательств не надобно.

– Потому как боги, – заметила лиса, – а вот демоны и прочие бесы в душах и сердцах читать не умеют, люди выше их во всех отношениях. И коли сила воли у них крепкая, любого искусителя в бараний рог согнут. Оттого и существуют вера и религия – чаще в отдельности друг от друга, чем вместе. И чем ритуалы сложнее, тем сильнее уверенность в том, что молятся люди именно демонью коварному.

«А ведь действительно, – подумал Влад. – Наши боги никогда не требовали ни храмов, ни служб особых. Это в Царьграде от церквей не продохнуть, а у нас выйди на утренней зорьке рассвет встречать, и вот он – Сварог. Говори сколь хочешь и о чем пожелаешь напрямую, без жрецов и служителей».

– И чего б еще рассказать? – вздохнула лиса.

– Как Кощея освободить? – предложил Влад, хотя и знал, что не допросится.

Лиса лишь головой покачала:

– То тебе решать, никому другому.

– Где царство Моревны сыскать? – спросил Влад. – Кощея я и сам освобожу как-нибудь.

– И в лапах вороновых унесешь? – рассмеялась лиса. – Дураком не будь – чай, не Ивашка все-таки. Тебе бы пару товарищей, да только кто ж согласится человеку помочь, ежели не довлеет над ним воля царя Нави?

– Можно подумать, все те Иваны, которые до острова Буяна доходили и иглу ломали, выполняли его повеление, – усомнился Влад.

Лиса снова закатила глаза к небу, хвостом и головой качнула, проворчав:

– А еще говорят, ворон – птица мудрая.

– Я пока только слеток. Ну и?

– Ты же Кощея в деле видел, – упрекнула лиса. – Скажи, стал бы он гостя непрошеного терпеть? Прискакал на коне, пару раз рубанул мечом – и русского духа не осталось бы.

Влад головой покачал, задумавшись. А ведь верно. Никогда Кощей от поединков не бегал, а в сказках про дуб, сундук, зайца, утку, яйцо и иглу даже не показывался. Все как-то само собой происходило, и звери лесные Ивану помогали, хотя жили на землях навских и царя своего уважали-берегли.

– Но зачем тогда?!

– Чудак ты, человек, – ответила лиса. – У наших о том любому птенцу известно, а ты удивляешься, хотя и сам мог бы собственным умом дойти. Навь и Явь миры различные, али как?

– Разумеется. Миров у нас три, и создают они единое целое – яйцо, а вместо желтка у него яблоко – Правь, Явь и Навь. Плавает оно в водах моря-океана безбрежного.

– Весна тогда в северных землях наступает, когда Зима умирает, – заявила лиса.

Влад аж остановился.

– Ты что же… хочешь сказать… – его аж передернуло. – Кощей в жертву себя приносит?

– Хочешь другое объясненьице? Дам, я не жадная, – повела хвостом лиса. – Как думаешь, почему правяне запросто в Явь и Навь не ходят, лишь в особенные дни появляются или по нужде?

– Неохота?

– Пфф… – фыркнула лиса. – А из людей лишь избранные в Навь и Явь шастают почему? И из всех многочисленными налетами-походами на Русь знаменит только Кощей?

– Но есть же существа, которые на несколько миров жить могут? Те же медведи, волки, лисы и зайцы, о птицах и говорить нечего. Грибы тоже до беседы охочи, особенно когда в лукошко идти не желают. А кроме них – русалки, домовые, сенные, банники, полевые, ненастники, мавки, лешие и остальное превеликое множество.

– Ты, например, – усмехнулась лиса. – Правда, ты – птица особая, разумом, силой и волей обладающая, во все миры летать способная, а то и за их границы. Наши твоего рождения все ждали и не могли дождаться. Что же иных мироходцев касается, то они либо нечисть, либо зверье, либо ученичье колдунское да ведьмовское. Кое-что умеем, знаем, можем, но силы почти нет. Люди к богам стоят ближе всех, но и они… так себе. Очень большая редкость, когда человек собственный дар в истинное благо оборачивает, а не старается ради себя и сиюминутных удовольствий или в помощь роду и общине.

– Разве так уж одно благо от другого отличается? – спросил Влад слегка обиженно.

– Частенько не совпадает, – отвечала лиса. – Вот, скажем, отыщет Иван-царевич шапку-невидимку, раскроет заговор против отца-батюшки, затеваемый ворогами его из числа бояр. Благо это?

Влад кивнул и добавил:

– И для страны, и для народа, и для самого царского рода.

– Так-то оно так. Ворог главный спал