Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

с женишком приготовленным. Она, как взглянула, очень уж разозлилась, а посмотрел Конь на соперника и уйти вознамерился. Не знаю уж, вид он просто делал или действительно подумал, будто не судьба. Хельга вмиг через ручей перемахнула. И как только это случилось, подхватил ее Конь и исчез.

– Готов поспорить, в местности, откуда родом Хельга, сказку выдумали о том, как нехорошо не слушаться родителей, – хмыкнул Влад.

– Не без этого, Ворон. Не любят люди ни думать, ни понимать, за выгодой одной гоняться горазды. Потому ты не слишком переживай, когда у князя киевского все получится. Иногда чтобы человек к свободе и правде потянулся, должен он в кандалах походить, прочувствовать, каково оно.

– Ты о вере врагов наших из Царьграда?

– А то ж, – хмыкнула лиса.

– Ох и много же тебе известно, лесная плутовка, – заметил Влад.

– Слухами земля полнится, – отвечала лиса, а затем посмотрела перед собой и сказала: – Пришли.

Глава 6

Вывела гать на берег сухой, на нем стоял частокол, да непростой – из костей сделанный. Между кольями шесты торчали, и с каждого смотрел да глазами сверкал череп. Черепа и людям принадлежали, и животным, и неизвестно кому. Тот, который ближе всех к воротам располагался, имел витой рог, изо лба растущий. Другой – выдающуюся челюсть и третью глазницу во лбу. У третьего там, где положено было находиться носу, торчали длинные костяные иглы.

– Ну и чудища… Где ж обитают такие?

– Мир большой, – отвечала лиса, – а океан вокруг – еще больше.

Оторопь Влада взяла, только он виду не подал, а вошел в ворота, прямо смотря перед собой, а не на прочие ужасы. Двор широкий перед ним оказался с баней большой и светлой, конюшней, а посреди – избушка на ногах куриных стояла, как и положено в сказках: к лесу задом, к гостю незваному передом (ждали его здесь, наверное).

Слова вдруг все сразу Влада покинули, мысли из головы вымело, словно метлой сор из горницы, а как начала дверь, скрипя, открываться, сердце в пятки ушло. Ноги к земле приросли – и хорошо. Иначе мог слабину дать и сбежать, куда глаза глядят. Никогда еще он ужаса подобного не испытывал, а ведь многое с ним происходило. Даже стоя перед лучниками, которые в грудь ему целились, Влад так себя не чувствовал.

– Чай, не узнаешь меня, добрый молодец? – донеслось до него.

Влад сморгнул. Обычно он на зрение не жаловался, а нынче глядел вперед, видел каргу старую, седую, с патлами нечесаными, а ничего более разобрать не мог. Что и говорить, страшна оказалась Яга Ягишна, да только стоило ей выйти, и ужас, недавно все нутро сковавший, рассеялся, будто и не было его. Недаром говорят: не так страшен сам страх, как его предчувствие.

– Смотрю, совсем ты оробел, соколик мой, – сказала Яга и улыбнулась по-доброму.

Будто морок с лица ее спал, узрел Влад черты родные, с детства знакомые.

– Нянюшка?.. – вымолвил неуверенно, но радостно.

– Бабушка! – воскликнула лиса и вперед кинулась. По дороге перекинулась, став девчонкой обыкновенной: юркой, рыжей и веснушчатой.

– Вестушка, – улыбнулась ей Яга, за плечи приобнимая.

– Ты смотри, бабушка, какого я к тебе доброго молодца привела! Не ровня всяким убогим, которые ходят к тебе на двор.

– Не ровня, ох не ровня, – отвечала Яга, качая головой. – Ты иди, егоза, в светелке прибери, пока я с молодцем этим парой слов переброшусь.

Девчонка на Влада оглянулась, рыжими глазами сверкнула и скрылась в избе. Яга же к Владу подошла и обняла его крепко-крепко.

– Не чаяла так скоро встретиться, – молвила она, – но точно рада.

– А уж я как рад! Князь сказал, будто погибла ты при пожаре в его тереме. Я не верил, знал, что жива-здорова, но нет-нет, а закрадывались сомнения.

– А зря, – отвечала Яга. – Сердце свое слушать всегда надобно, а не языков лживых. Ты мне лучше скажи, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

– Отлытался, – признал Влад невесело. – Разозлился я на Кощея, улетел от него, чуть в беду не попал, а пока из нее выбирался, страшное с самим хозяином Нави приключилось. Говорят, попал он в полон к Марье Моревне.

– Попал, – покивала Яга. – Бился долго, почти всю армию ее великую положил, а как до главного поединка дело дошло, не устоял. Не знаю я точно, соколик. Может, колдовство какое темное Моревна применила – ядом пахучим в лицо брызнуть или гребень зачарованный в волосы воткнуть она мастерица, – а Кощей не успел увернуться. Знаю лишь, что из темницы ее никто еще сам не выбирался.

– Потому выручать Кощея надобно! – воскликнул Влад.

– Не ты ли, часом, собрался? – прищурилась Яга.

– Я, нянюшка.

Яга наземь сплюнула и ногой топнула.

«А нога-то костяная», – с удивлением понял Влад. Вроде бы не замечал он раньше ничего подобного.

– Помоги, – попросил он.

– И пойти против Кощея? – фыркнула Яга. – Думаешь, зачем он тебя гнал? Чтобы ты сам к Моревне за ним явился?

– Как это? – нахмурился Влад.

Яга в сторону указала. Миг – и явилась там лавка, добротно сколоченная. На нее и опустились: не стоя же разговоры разговаривать.

– Кощей своими играми с людьми в Яви совсем пределы навские забросил. Он, разумеется, приглядывал за границами – лярв не пропускал, чудо-юд отгонял и изничтожал, – но вполглаза, а не в оба. Не высмотрел, что совсем рядом войско собирается, войну чуть не проморгал. И если бы не ты, не заметил бы, потому спасибо тебе сказать стоит от всех нас.

– Мне-то почему? – удивился Влад.

– На путь истинный наставил: ты расстроил Кощеевы планы, не позволил в Киеве жить припеваючи, заставил в замок вернуться и тем совершил благо великое для всех миров. Может, и человек ты, по нашим меркам вовсе еще чадо, но прозвание Вещий уже оправдал, даже если сам того не понял. Когда ты непрошено-незвано в покои к нему влетел, Кощей аккурат на ратную битву собирался. Потому снова ты ко двору пришелся и услугу ему оказал.

– Чем же?

– А племянница княжеская? – фыркнула Яга. – Что бы Кощей с ней делал? Во дворце держать можно, но неправильно и беспокойно: чужой человек в доме в отсутствие хозяина – та еще головная боль. Отпустить просто так опять же нельзя и подозрительно, потому как на вопросы наводит: с чего бы вдруг? А тут ты заявился красную девицу выручать, вот Кощей и избавился от нее с превеликой радостью да чистой совестью.

– А потом и от меня, – с плохо скрываемой печалью в голосе ответил Влад.

– И от тебя. Но уже по иной