Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

– Конечно! Приворожил и околдовал! – упрямо заявил богатырь. – Колдун-то страшный, будто грех смертный, весь в черном, зыркнет – мороз по коже, а как заговорит, не слова слышатся, а шипение змеиное вырывается изо рта.

– Ух ты! Какая страхолюдина, – рассмеялся Влад. Он себе в отражениях зеркальных нравился, но, видно, каждый смотрящий по-своему разумеет увиденное.

– Вот и я о том, – сказал богатырь и улыбнулся ему, будто старинному приятелю. – Да только стоило колдуну сбежать, закручинилась Забава Путятична, погрустнела, с лица спала и захворала. Свет белый ей не мил стал. Вот и отправился я искать средство ей в помощь.

Глава 7

Влад вздохнул, взгляд наземь уронив. Не хотел он зла – ни Забаве, ни князю, пусть и гневался на них изрядно. Но раз действительно из-за него случилась беда, ему и помогать.

– Чай, люба тебе эта красная девица? – спросил он прямо.

– Люба! Больше света белого! – отвечал богатырь, глядя на него с вызовом.

– Раз так… – Влад оглядел широкий двор. На плечо ему длань тяжелая опустилась, сдавила.

– Ну? – шепнула Яга, – чего ж ты, соколик? Коли взялся, не робей.

Стоило отзвучать ее словам, зазеленена у частокола березка. Влад поклясться мог – раньше ее там не было.

– Спасибо, – проронил он одними губами, неслышно, а богатырю сказал: – Оглянись, видишь, позади тебя березка растет?

Богатырь обернулся. С минуту, наверное, высматривал, а потом расплылся в улыбке и радостно воскликнул:

– Вижу! Вижу березку серебряную с золотыми листиками!

Влад удивленно на Ягу посмотрел, та лишь руками развела – мол, она здесь ни при чем.

– Ну хорошо… – сказал Влад, закашлялся, горло прочистил и выдал сущую нелепицу, вдруг показавшуюся ему забавной: – А раз видишь, то подходи и рви яблочко. Отнесешь его красной девице, скажешь: гостинец от колдуна проклятого, не желал он ей зла никогда, прощения просит, коли обидел, пусть не поминает лихом. Возьмет его Забава, надкусит и вмиг исцелится.

Хотел богатырь ответить, но внезапно замер, рот раскрыв, прошептал лишь:

– Да как же так! Не родит береза яблок. Издеваешься?!

– Все родит. Коли с чистым сердцем просишь и с совестью.

В тот же миг расцвел на ветке светло-розовый бутон, а потом и плод возник – крупный, яркий и сочный. Богатырь к деревцу подошел, сорвал яблочко наливное волшебное, в платочек завернул и за пазуху спрятал, лишь после повернулся к Владу, но посмотрел не по-доброму, а зло и подозрительно прищурившись.

– А не ты ли тот самый черный колдун и есть? – молвил он вместо слов благодарности.

Влад вздохнул и признался:

– Я.

Выхватил богатырь лук, наложил стрелу на тетиву и выстрелил без предупреждения.

Влад не шелохнулся, видел, что летит она мимо, но внезапно будто кто-то ее придержал и точно в грудь ему направил. Яга его в сторону дернула, но не успела. Вскрикнул Влад не столько от боли, сколько от удивления: острие в плечо впилось.

Тотчас, словно из-под земли, возникли на дворе коряги живые и взяли богатыря под руки, лук из пальцев вышибив.

– Нет… – прошептал Влад, хоть и подозревал, что слуги Яги его не послушают. Однако те застыли на месте, шевеля листиками и вперившись в него темными дуплами глаз. – Не убивайте его и ничего плохого не делайте!

– Да ты с ума сошел?! – зашипела Яга.

– Проводите молодца в стольный Киев-град и проследите, чтобы все сделал он, как я велел, – приказал Влад, ее не слушая, и с ехидцей в голосе добавил, обращаясь к богатырю: – Теперь точно дойдешь, нигде не заплутаешь. Считай то моим благодеянием за неблагодарность черную.

– Все равно не видать тебе Забавы как собственных ушей, колдун проклятый! – прокричал богатырь, сказанного не осознав. Впрочем, этого и не требовалось: со временем поймет, будет потом совесть успокаивать и только добрые дела вершить, но все равно не отдарится.

– Да я и не хочу, – ответил Влад, на руки Яге валясь и веки прикрывая, с силами собираясь, поскольку сознание терять было ему еще рано. Не Яге же с девчонкой его на лавку тащить? Следовало как-нибудь самому подняться.

Коряги тем временем потащили богатыря к воротам, тот упирался сначала, а потом смирился. Створки деревянные перед ним открылись, выпуская, а там и гать широченная под ноги легла – аккурат четверым рядом пройти можно – пряменько-пряменько, дабы до места добраться скорее.

– Доведут?

– А то нет! – прошипела Яга в самое ухо. – Раз взялся в чужом доме распоряжаться, так и не сомневайся теперь!

– Прости, нянюшка, не мог иначе, – проговорил Влад, кое-как на стену облокотился и поднялся. Яга тотчас к нему прижалась, руку здоровую к себе на плечи закинула, за пояс стиснула хваткой железной и потащила. Он и пытался самостоятельно ноги передвигать, да вскоре сдался.

– Лиходея отпустил! – пеняла ему Яга. – Ишь! Добренький выискался…

– Ты же видела: не попал бы он, воля чужая вмешалась, и я, кажется, знаю чья.

– И я знаю! – заявила Яга. – Моревна, не иначе, за тобой следила, угрозу в тебе видела.

Влад, услышав это, улыбнулся, несмотря на боль, плечо грызущую огнем.

– Вот чего ты лыбишься, а?! – принялась пуще прежнего ругаться Яга. – Веста! А ну, котелок на огонь! Живо!

– Уже, бабушка! – подскочила та, помогла Влада на лавку положить и тряпицы чистые подала кровь унимать.

– Да как же мне не улыбаться, – сказал Влад, – коли сама Моревна меня испугалась настолько, что убить вознамерилась? Значит, чует: могу я Кощея вызволить. К тому же я сильнее нее, раз выжил.

– Пока нет, – сказала Яга, нахмурившись.

– Не было еще ни разу такого, чтобы богатыри русские в колчане держали стрелы с ядовитыми остриями, – молвил Влад.

– Раз смогла змея подколодная стрелу направить, то и опрыскала отравой по дороге, в том не сумлевайся, – заявила Яга и снова прикрикнула: – Веста! Неси мне зелье, на дальней полке в чулане хранившееся, на мухоморах и крыльях летучих мышей настоянное!

– Ох… – проронил Влад.

– Это еще что, – пригрозила Яга. – Только попробуй помереть – донага раздену, в тесто укатаю и в печь посажу, словно чадо недоношенное.

– Мне ж годков-то поболее… – прошептал Влад, окончательно силы теряя.

– А ума далеко не палата! – гаркнула Яга, и это было последним, что он расслышал. Закружилось все перед глазами, тьма подхватила его, укрыла душным плащом и понесла неведомо куда.

…Было холодно и одновременно жарко. В запястья впивался металл, а под ногти – иглы. Правда, последние – не так невыносимо, как могли бы. Скорее, служили напоминанием: они здесь,