Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

Хотел Влад возразить, однако вспомнил бредовые видения и умолк, не начавши. И пусть болело сердце за Кощея, понял он, что лишь хуже сделает, если помчится к Моревне сломя голову.

– Хорошо, нянюшка, – произнес Влад покладисто. – Только прошу, поставь ты меня на ноги поскорее. Нехорошо там. Очень.

Яга нахмурилась и спросила:

– Так вот где ты летал все это время?

– Не знаю, – ответил он честно. – Я не готов ни рассказывать об увиденном, ни мысль допустить, будто все правда. Одно скажу: если я Кощея не освобожу, никто этого не сделает. Никакой Иван-царевич не спустится в подвал и замков не отопрет. Не позволит Моревна такому случиться ни через год, ни через семь лет, ни через тысячу, поскольку хочет она не просто потешиться и силы из Кощея вытянуть, а с ума его свести.

Яга отстранилась, нахмурилась.

– Воля у него стальная. Сложно сотворить подобное, – заметила спустя некоторое время.

– Но не невозможно, – возразил Влад. – Вода камень точит. Я верю в него, знаю, что не сдастся скоро, но… страшно это, когда неоткуда ждать спасения. Даже ему. Если надежды нет, то и ничего не будет.

– Упрямство по-любому останется. Оно еще раньше Кощея на свет появилось, – ответила Яга и внезапно вздрогнула. – Погоди. Моревна сказала, будто нет тебя больше на свете? Ему сказала? И он… поверил?

– Не знаю, – признался Влад, – но поторопиться нам следует обязательно. И придумать, как мне так в чертоги Моревны пробраться, чтобы не порушить все окончательно, а себя и Кощея не погубить безвозвратно. Проникнуть ведь – одно, а выйти, да еще на руках с человеком измученным – совсем другое. Я, даже если очень захочу, не унесу его в вороновом обличье.

– Не человеком, а Кощеем, – напомнила Яга, глядя на него внимательно. – Он не как ты.

– А мне безразлично.

Долго смотрела на него Яга, что-то прикидывая, наконец пообещала:

– Подумаем. А покуда отдыхай. Тебе это необходимо. И не тревожься пока ни о чем. Моревна тебя в избушке моей не учует, а Кощей не такой дурак, чтобы верить ее слову. Если не сердце в груди подскажет, что жив ты, то умом-разумом дойдет.

…Влад сидел у окна. Просто сидел. И вовсе он не хмурился, наблюдая за крупным дымчато-серым котищем, прогуливавшимся по забору: туда-сюда и обратно, словно дозорный. В общем-то, так и было – кот охранял. Как и гуси-лебеди, якобы пасущиеся возле ворот, и пернатый тезка, осматривающий окрестности из поднебесья. Именно он, кстати, и убедил Влада в необходимости сидеть в избе Яги безвылазно. По крайней мере, пока окончательно не восстановятся силы и не заживет крыло… то есть плечо. Ворон дважды едва избежал смерти. А на третий то ли тварь, похитившая Кощея, то ли кто-то из ее слуг разглядели в нем самую обыкновенную птицу, а вовсе не оборотня. С тех пор ворон летал спокойно и свободно, но Владу проще от этого не становилось.

Дни то скакали серыми волками, то тянулись огромным полозом медленно и неотвратимо и неизменно воспринимались унылыми. Подсчитывать и даже задумываться, сколько их минуло – пока в горячке лежал, ел с ложки, едва-едва садиться и вставать начал и по стенке хотя бы до нужника и обратно ползал, – Влад себе не разрешал. Во-первых, время в избе у Яги текло совсем иначе, нежели в мире людей или в Нави. Что уж говорить про местность, в которой обосновалась Моревна, находившуюся еще дальше, за пределами Тридевятого царства? А во-вторых, Влад лишь вымотал бы себя окончательно душевно и мысленно. И так в груди будто дыра образовалась, в которую уходили все силы, и съедала тяжкая болезненная тоска, в сравнении с которой рана в плече была ничем – так себе, неприятностью легкой.

– Плохо тебе? – Веста присела рядышком, попыталась заглянуть в глаза, но Влад вовремя отвернулся. Ни к чему ей видеть то, что у него на душе творится. И дело даже не в ее малолетнем возрасте, Влад и сам страшился разверзшейся в груди бездны. Казалось ему часто, будто острие стрелы было не простым, а зачарованным и вовсе не ядом сдобренным, а несло на себе частичку сути Моревны. Теперь та медленно убивала его изнутри. Бред, конечно, однако Влад и не в такое уже мог поверить.

– Все хорошо. Просто… – он не договорил – не сумел: горло словно пальцы чужие перехватили и сдавили.

С тех пор, как Влад окончательно пошел на поправку, Кощея он больше не видел. Сколь ни пытался, вернуться в каменные застенки не мог. Яге он говорил, будто план дворца Моревны вызнать хочет. На самом деле убедиться желал: Кощей жив, еще держится. И боязно за него, и страшно смотреть на издевательства, но хоть такое подтверждение – уже легче. Ведь нет ничего хуже неизвестности. Даже смерть не столь ужасает.

– Дурью маешься! – припечатала Веста.

Влад на это лишь хмыкнул и проронил:

– Ошибаешься.

Наверное, некрасиво вышло: слишком снисходительно и свысока, словно маленькой. А ведь знала Веста многое: и о делах лекарских, и о жизни вообще. Точно побольше самого Влада, в княжьем тереме выросшем на всем готовом.

– Засиделся ты, добрый молодец. Так всю жизнь и проведешь, будто девица у оконца в ожидании суженого.

Влад поморщился от сравнения.

– Как ты, Ворон? – вновь спросила Веста.

Влад качнул головой:

– За те мгновения, что минули с такого же твоего вопроса, ничего не изменилось.

– А раз хорошо, то встань! – не отставала она. – Пройдись хотя бы по избе. Ты же так совсем зачахнешь!

«Легче сделать как требует, чем объяснить, почему нет», – со вздохом подумал Влад. Собственно, он уже не раз убеждался в данной простой истине.

Ноги слегка затекли. Влад заложил руки за спину, плечо ответило ноющей болью, но он стерпел: ничего страшного, просто напоминание о ране. Пять шагов по прямой до стола, стоявшего у окна, тряпицей занавешенного. Четыре – обратно, к другому, выводящему во двор.

– Все?..

Веста зло поджала губы.

– Как ты собрался куда-то идти и кого-то спасать, если самого себя не можешь?! – воскликнула она. – Ты глянь, в кого превратился! Был витязем со взором ясным, а теперь!..

– Что теперь? – переспросил Влад.

– Калека! – прошипела Веста. – Даже хуже! У тебя же и ноги, и руки на месте, сам вон какой: высокий, стройный, красавец-молодец! – на последнем она чуть запнулась и покраснела, но решимости не утратила: – А внутри хуже брошенки деревенской!

– В смысле?.. – опешил Влад.

– Руки опустил и считаешь, будто ничего в жизни уже не случится и не надо! Я к русалкам