Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

за ложки взялись, а изба вдруг возьми да повернись – вроде и незаметно, но Влад тотчас же почувствовал. Посмотрел он в окно, а там – частокол все тот же, с черепами, глазами сверкающими, и двор, и окрестности освещающими. А вместо болота – лес иной, нездешний, заповедный и загадочный. Чарующие огоньки меж ветвей поблескивали, шепот потусторонний доносился, тени мелькали. И потянуло Влада на улицу так, что аж дух перехватило, даже в столешницу вцепиться пришлось, не позволяя ногам унести.

– А вот как дам сейчас ложкой по лбу высокому! – предупредила Яга, когда он больно внимательно на дверь посмотрел.

– Ладно тебе, нянюшка… Неужто думаешь, сбежал бы в Навь без твоего на то дозволения? – спросил Влад и пристыженно глаза в пол опустил. – Мне ж помощь твоя нужна и совет.

Веста, за печкой примостившаяся, тонко захихикала, да и Яга рассмеялась.

– Ох ты ж… – проворчала она и погрозила скрученным пальцем, – добрый молодец…

Договорить она не успела, раздался снаружи какой-то шум и скрип – будто медведь через валежник пробирался или лось напролом сквозь лещину пер.

– Избушка, избушка, – донеслось зычным голосом, – повернись ко мне лесом, к заду передом!

Веста прыснула со смеху, да и Яга от нее не отставала. Влад сначала сидел молча, потом, как дошло до него, чего незваный гость ляпнул, тоже не удержался – заржал, аки первый жеребец на конюшне.

– От проходящих-заезжачих иной раз и не такого наслушаешься! – проикала Яга от смеху.

– Эм… – не дождавшись никакого ответа от избушки, пробормотал молодец. – Избушка, избушка… встань по-старому, как мать поставила!

– Ну хоть так, – фыркнула Яга. – Съесть его, бездаря, и то мало будет.

– Не надо, бабушка! – Веста из-за печки высунулась и в оконце, в другой стене вырубленное и тряпицей завешенное, глянула осторожненько, чтобы со двора незаметно было. – Чай, из самого стольного града Киева гость-то. Богатырь княжеский.

– Да ясное дело, не буду, – ответила Яга. – Он из года будущего в наш добирался. Немудрено, что все слова перепутал-перезабыл.

– Разве так бывает? – удивился Влад.

– Забыл, на берегу какого болота двор мой стоит? – усмехнулась Яга и, дождавшись кивка Влада, продолжила: – И еще полгода обратно в день послезавтрашний выходить будет, и ведь дойдет, нигде не сгинет. Больно он настырный и упрямый – таких не есть, разводить надобно, аки кроликов. Не помешают народу русскому упорство и твердость. Кстати, – обратилась она к Владу, – из-за тебя приперся…

– Как это?

– Сейчас услышишь, – пообещала она и поднялась, стоило избе сызнова дверью к Яви обернуться.

Влад лишь ей вслед посмотрел, головой качая, и у Весты спросил:

– Это сколько же минуло с тех пор, как мы с тобой владения Лешего покинули?

Веста палец к губам поднесла и шикнула, потом шепотом произнесла:

– Время только для людей смертных да обыкновенных словно реченька бежит. И то не всегда. Чай, слыхивал байки о том, как ушел охотник в лес на рассвете, а на закате вышел, но седой, будто сотню лет где-то прожил? А бывает и наоборот: отлучился на час, а за это время в родной деревне уже правнуки подросли и невестами обзавелись.

Сердце удар пропустило, а потом забилось в горле так, что больно стало. Влад прикрыл на мгновение глаза, успокаиваясь, и произнес:

– Вовсе не о том я тревожусь. Сколько уже Кощей у Моревны томится на самом деле?..

– А этого тебе никто не скажет, – заявила Веста. – Если только он сам, и то вряд ли. Во всех мирах и местечках время течет по-разному. Если бы люди им не морочились, годы, дни да часы с мгновениями не отмечали, то непременно увидали бы.

– А они и замечают, – задумчиво проговорил Влад. – Знала бы ты, сколько в Киеве зубоскалок по лавкам сидят и обсуждают-осуждают товарок. Одна, мол, после рождения чада лет на десять состарилась, а другая – явно ведьма: полвека прожила, а молодица юная. Я, пока на крыло вставал и подолгу на заборах отдыхал, чего только ни наслушался.

– А ну, цыц! – прикрикнула Яга, дверь открывая. – Тьфу-тьфу-тьфу, русским духом запахло, – бросила она уже пришедшему. – Чего, добрый молодец, ко мне пожаловал? Дело пытаешь аль от дела лытаешь?

– Ты что, карга старая, не накормила, не напоила, а спрашиваешь? – отвечал тот.

– Так… эту сказку я еще в детстве назубок выучил, – проворчал Влад и тоже к двери подошел, Ягу за плечи обнял, с дороги отстранил и сам на двор вышел. – Говори, зачем пришел, – сказал он, к путнику обращаясь. – Стол и баня здесь для тех, кто в тридевятое царство собрался, но ты ведь, как понимаю, в другую сторону пойдешь?

«Богатырь явно стольный-киевский», – подумал Влад, оглядывая пришедшего. Был тот и высок, и статен, и светловолос, с глазами синими и с очень простодушным лицом. Вот эта простодушность его и выдала. Увидал Влад всю его историю еще раньше, чем богатырь уста раскрыл. А как увидал, понял, что ничего плохого ему не сделает. Правильно жил, не как многие прочие.

– Верно ты говоришь, к Кощею мне незачем, – сказал богатырь, слегка опешив от подобной встречи. Ведь наверняка с Ягой речи вести собирался. – Беда у нас иная: всем Киевом скорбим.

– Вот как? – Влад на пороге избы присел и велел: – Сказывай.

– Примерно год назад это случилось, – произнес богатырь. – Завелся в княжьем тереме черный колдун. Уж не знаю, как главный волхв Златоуст его проморгал. Чай, сам с ним в сговоре был, нехристь проклятый.

Влад, услышав подобные речи, нахмурился. Хоть и верил, что тотчас узнает, произойди с волхвом непоправимое, да и перо тот никак потерять не мог – позвал бы обязательно, – но испугался. Все же очень нехорошо чувствовать себя кому-нибудь обязанным, а уж если вдруг осознаешь невозможность долг вернуть – тем паче.

– Что с ним?!

– С колдуном?.. – не понял богатырь. – А ничего. Улетел, дрянь крылатая. Черным вороном обернулся и был таков.

– Я про Златоуста.

– Сбежал. Вот прям чуть ли не на следующий же день, как колдун исчез. Тоже небось птицей какой обернулся или вообще в пятый угол вышел, будто в дверь.

Влад с облегчением вздохнул.

– И какая же в таком случае беда, если по твоим словам выходит, что все злыдни вас покинули? – поинтересовался он.

– Прежде чем ускользнуть, черный колдун приворожил княжью племянницу, Забаву Путятичну.

– Да ладно! – воскликнул Влад, не сдержавшись, но быстро губу прикусил и умолк. Что ему, совсем делать нечего, как убеждать в чем-либо этого прохожего богатыря? Он даже имени его не знает. К тому же рассказу правдивому тот нипочем не поверит. Для него Забава – девица в