Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

Влад тотчас из дворца вылетел и прямо к луне устремился. Если и находился рядом враг, дотянуться до него не смог. Молнии вначале били совсем рядышком, а потом встали огненными столбами по правое и левое крыло, образовав проход, в конце которого по-прежнему луна светила, но теперь уже не враждебно, а маняще и приветливо.

Так и очутился Влад в Прави пред светлыми ликами богов. Хотел он с ними побеседовать, но не смог даже рта раскрыть. Ноги-лапы к полу приросли, а тело совершенно не ощущалось. Зато, стоило отчаянию затопить его до самой макушки, полились в сердце откровения. Влад поначалу пытался их осмысливать, а потом вздохнул, расслабился и позволил образам бежать, как давешнему ручейку.

– Хватит, – в какой-то момент молвил Велес, и все прекратилось. – Главное знает, а до остального пусть доходит своим умом.

Как отзвучал его голос, закрутила Влада сила неизвестная и из Прави вышвырнула. В себя он пришел неясно когда и неведомо где, поначалу видел вокруг лишь белую хмарь, хлопья снежные разглядел не сразу. Вертела его метель и вьюга – танцевала, смеялась, искрилась яркими снежинками, а потом уронила в сани, да не кого-нибудь, а Зари Заряницы. Красавица восхитительная, ненаглядная – в том смысле, что глядеть на нее и хочется, и боязно одновременно, – укрыла Влада полушубком собольим, все улыбалась ему и пела. Только слов разобрать не получалось. Отступал разум человеческий перед светлыми богами, удавалось понять их лишь сердцем. А многое ли то способно уразуметь? Если слушать его, то достаточно, а коли нет, то и ничего.

Влад очнулся на полянке у звонкого родника – там же, где недавно. Леший напротив сидел, кулаком подбородок подперев, и смотрел на него внимательно.

– Окончательно очнулся или еще куда-нибудь крылья навостришь? – ехидно поинтересовался он, стоило Владу на локте приподняться.

– Здравствуй, дедушка, – вздохнул тот. – Мне бы с узнанным для начала разобраться. Признаться, не понимаю, почему правяне вообще меня приветили.

– Еще б они с вестником говорить отказались. Ты ж один-единственный такой: по всем мирам летать можешь, общий язык найти со всеми умеешь, пусть пока и не всегда удается. О тебе Макошь говорила Кощею о-о-очень давно, тот еще не верил, усмехался да язвил.

– Он ведь правянам не уступает в могуществе, – вымолвил Влад, – так почему же в Навь изгнан?

– Глупый, – фыркнул Леший. – Посмотрел бы я на того, кто посмел бы его изгнать: в первый раз, а заодно и в последний. Кощей сам себе на уме, в побратимах-товарищах никогда не нуждался, обсуждения и совместные решения считал суетой зряшной. Еще обожал постигать неведомое, сокрытое за пологом мрака. Не будь Нави, рано или поздно сам ее создал бы и царем в ней сделался. Кощея, захоти он, может, и привечали бы в Прави, да на кой ему становиться равным среди равных, если может быть единоличным великим властителем?

Влад аж воздухом поперхнулся.

– Власть предусматривает немалую ответственность, – продолжал Леший, не обращая на него ни малейшего внимания. – Потому с врагами своими Кощей сам дело имеет, а он ведь хоть и бессмертный, но отнюдь не неуязвимый. Сейчас он, в битве сраженный, в полоне находится.

– Почему ты сразу не сказал?! – рассердился Влад. Хотел вскочить, но Леший вроде и тихонечко руку старческую на плечо ему положил, а то вмиг онемело и заныло от превеликой тяжести. Словно весь лес навалился.

– А ну, цыц! – прикрикнул Леший, руку убрав. – Шасть под лавку!

– Нет здесь никаких лавок, – буркнул Влад, плечо растирая.

– А ты не гневайся и не серчай, – молвил Леший примирительно. – А то попрошу домового, он какую-нибудь лавку и принесет, будешь под ней ужиком ползать.

Влад усмехнулся. Дурная злость ушла, будто ее и не было.

– Ты пойми, беседы я с тобой веду по одной простой причине: в сердцах я читать умею, в отличие от тебя, несмышленыша.

– Это как же, дедушка?..

– А вот так! Видать, в силу возраста. А возможно, потому что замшелый пень, умом обделенный. Ты-то, как и Кощей, больно думаешь много, вот сердец и не разумеешь. А я наоборот: в глухомани сижу, ничегошеньки не знаю. Ну-ка, ответь, откель я способен тебе растолковывать всяческие знания?

Влад промолчал, удивленно на него воззрившись. Леший же руку протянул, его в грудь ткнул, а потом пальцем – в лоб над переносицей.

– Есть среди нас всякие недоросли. Оные, пока не обретет правда словесной одежи и из уст в уши не проникнет, ничегошеньки не разумеют, хоть и знают ее наперед, – пояснил он.

– Ты прости меня, дедушка, – расстроился Влад. – Я и не думал… Но раз уж все так, как ты говоришь, скажи, от кого Кощей поражение получил? – От смерти самой.

Влад ахнул.

– Тьфу ты! Дослушай, после за грудь хвататься станешь, – напутствовал Леший. – Моревна позже Кощея на свет народилась, а потому и власти над ним никакой не имеет. Краше ее нет и не будет во веки вечные, любит она мир, да настолько крепко, что весь его захватить жаждет, сиречь погубить. Боги, как только распознали ее суть, изгнали еще далече Нави, но именно через нее она к вам, людишкам, подобраться желает. Шлет она по Калинову мосту, через реку Смородину перекинутому, мор и мар разнообразных, чудо-юд и лярв, которые род людской склоняют ко всяким гадостям и губят почем зря. Только Моревна о том не думает, она и своими порождениями, и деяниями их восторгается искренне.

«Из любви ведь», – вспомнил Влад слова Забавы и передернул плечами, поморщившись и сказав:

– Вот же мерзость.

– Вот-вот, – согласно покивал Леший. – Ну а поскольку противостоит ей именно Кощей, то он Моревне враг первый и главный, колдун ненавистный и все остальное-прочее. Отсюда и всяческие небылицы, которые у вас по теремам не сказывает только ленивый, и иная черная молва про царя Навского.

Влад кивнул. Уж он-то россказней наслушался в свое время изрядно.

– Отвлекся Кощей на Явь недавно, – продолжал Леший. – Бывает с ним: самоуверен шибко, думает, способен навести порядок в обоих мирах. Моревна тем и воспользовалась, силы накопила и на него войной пошла. Могущество у них ведь схожее, потому она считает, будто может править в Нави. Ошибается, конечно же, да ревнивой бабе все равно.

– Ревнивой? – нахмурился Влад.

– А ты себя вспомни. Племянница княжеская только оттого и прицепилась, что ты к ней холоден был. А то Кощей! Ни судьбы, ни смерти над ним не было, нет и не будет – вот и бесится