Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

сильную дурноту, что пришлось дать ему противоядие. Бумагу эту потом для эксперимента привязали к шее собаки, и пес умер в течение суток, хотя противоядие было дано и ему. Когда приближенные офицеры выразили принцу озабоченность случившимся, тот совершенно спокойно ответил: «Не надо удивляться, джентльмены, мне уже доводилось получить несколько подобных писем».

Герцог Бургундский пожелал узнать, в каком состоянии пребывает гарнизон, а потому некий капитан Дюбуа решил пробраться в город. Не будучи обнаружен, он прокрался до передовых оборонительных укреплений Лилля, затем разделся, спрятал одежду, переплыл семь каналов и рвов и оказался в городе целый и невредимый. Назад он вернулся тем же способом, привезя герцогу письмо от маршала Буффлера, которое по дороге прятал во рту, завернув особым образом, чтобы оно не промокло.

Ночью 28 сентября нас встревожил сильный грохот и через полчаса еще один, а в полночь раздался такой громовой удар, что под нами затряслась земля. Поскольку вся армия была взбудоражена, до рассвета мы лежали с оружием наготове, и только тогда пришло известие, что 1200 кавалеристов противника, каждый нагруженный пятидесятифунтовым мешком с порохом, пытались прорваться в город. Будучи обнаруженными и обстрелянными, они быстро помчались вперед, в результате чего некоторые мешки развязались, порох просыпался на землю и загорелся от искр, что летели из-под копыт лошадей. Огонь перекинулся в мешки, и все взлетели на воздух. Около шестидесяти человек погибли, доскакав до позиций, сотня – у ворот. На следующее утро перед нами открылась ужасная картина: дорога была усеяна обгорелыми головами, конечностями, телами людей и лошадей. Остальная часть кавалеристов выбросила порох и ускакала назад, однако считалось, что около трехсот человек все-таки проникли в город.

Через несколько дней пятьдесят крестьян были арестованы за попытку провезти осажденным порох в тачках. Поскольку крестьянам было разрешено продавать армии молоко, они ввозили его в бочках, по две бочки на тачке. И в тот раз на каждой тачке в одной из бочек обнаружили порох. Все крестьяне были осуждены и повешены.

Примерно в это же время польский король Август и несколько других высокородных особ приехали сюда, чтобы лицезреть знаменитую осаду. Неприятель, пытаясь сорвать проход наших отрядов с продовольствием из Остенде, потерпел поражение под Вейнендале[104]. Вражеский лагерь в Ауденарде был хорошо укреплен вырытыми вокруг него тремя рядами траншей. Там, за Шельдой, и укрывался неприятель, весьма препятствуя нашему сообщению с этим районом, и герцог Баварский[105] тогда же осадивший Брюссель, заставил нас некоторое время довольствоваться в качестве пищи одной лишь репой и луком. Чтобы исправить положение и открыть путь к провизии, в армии сформировали довольно многочисленный отряд, который, совершив ночью стремительный марш-бросок, пересек Шельду и на следующий день атаковал расположение противника. Неприятель доставил нам гораздо меньше беспокойства, чем мы предполагали, ибо бежал сломя голову, оставив нам весь свой лагерь, обоз и прочее. В результате преследования наша кавалерия взяла несколько пленных. Здесь мы обзавелись очень хорошей провизией, разнообразной и обильной, памятуя о прежней скромной диете. Затем мы отправились освобождать Брюссель, но, прежде чем мы дошли до места, герцог снял осаду, оставив пятнадцать тяжелых орудий и две мортиры[106]. После столь успешного завершения нашего предприятия мы вернулись к осажденному Лиллю.

Когда мы начали работы на гласисе[107], я был в числе землекопов. Инженер, который размечал местность, был убит, и наши солдаты оказались совершенно не защищенными от неприятельского огня, поэтому я взялся завершить то, что начал инженер, и очень скоро мы получили требуемое укрытие. За эту службу офицер, в ту ночь отвечавший за траншеи, представил меня к награде, обратившись к нашему главнокомандующему генералу графу Лоттуму, который лестно написал обо мне королю, и зимой я получил звание энсина[108] [109]. Но в основном я служил инженером. Город сдался 23 октября, и, поскольку мы тогда квартировали в бараках, нам было легче продолжить осаду крепости, которая все еще держалась. Действовали мы с помощью подкопов под командованием генерала Кугорна[110], при очень плохой погоде с сильными морозами. Так продолжалось до 9 декабря, когда крепость пала. 10-го маршал Буффлер вышел оттуда со своим гарнизоном и был препровожден в Дуэ.

После того как во время осады мы закрепились на втором контрэскарпе, голландский капитан, который получил приказ стоять на этой позиции, при появлении врага сбежал, не оказав ни малейшего сопротивления. Его сержант, осознав, сколь бесчестным было их отступление, пытался уговорить капитана вернуться и вновь захватить позицию, но тщетно. Тогда сержант сам обратился к солдатам, сказав, что, если они последуют за ним, он попробует отбить то место, с которого они так позорно бежали, и солдаты немедленно согласились, собрались и атаковали неприятеля с такой храбростью, что очень скоро вновь заняли оставленную позицию. Когда об этом бое стало известно, офицера разжаловали за трусость, сержанта же наградили по заслугам. Солдат, лишенный мужества, подобен трупу. Печаль покрывает лица его погибших друзей, пока ее не сокроет могила.

В то время в лагере часто передавалось bon mot[111] герцога Мальборо. Когда польский король отправлялся в Саксонию и герцог с ним прощался, желая ему счастливого путешествия, его величество в свою очередь тоже пожелал герцогу счастливого возвращения в Англию, на что герцог ответил королю по-французски: «Que le tems étant fort froid, il ne vouloit pas passer la mer sans Gand», что значит: поскольку погода очень холодная, он не пересечет море без перчаток. Слово «gand» по-французски звучит и как город Гент (Ghent), и как «перчатки». Его светлость оказался верен своему слову.

Наша армия, несмотря на морозную погоду, немедленно отправилась к Генту и осадила город 17-го числа того же месяца. Герцог Мальборо командовал осадой, а принц Евгений его прикрывал. Гарнизон включал 30 батальонов и 19 эскадронов, но вода в крепостных рвах замерзла, и, предвидя наше внезапное нападение, осажденные 31 декабря сочли, что лучше сдаться. Гарнизон вышел из города 2 января 1709 года и был препровожден в Турне[112]. Герцог Аргайл[113] сразу же овладел городом и крепостью. Вскоре противник покинул Брюгге, форт Руж, Пассендале и Лессинген[114], чем и завершилась эта достопамятная кампания. Наша армия ушла на квартиры, мой полк отправился в Брюссель, где мы остановились на зиму. В ту зиму французы предлагали заключить всеобщее перемирие, но из этого ничего не получилось.

В начале июня мы вышли, чтобы присоединиться к армии, которую сформировали 21-го между Кортрейком и Мененом[115] числом 110 000 человек. Оттуда, перейдя низовья Дейле, мы прошли к равнинам Лилля, где и встали лагерем. Французская же армия, числом 130 000 человек, разбила лагерь на равнинах Ланса,