Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

мы потеряли в ней убитыми или ранеными 300 человек. Возможно, и врагу досталось не меньше. В ту же ночь параллель была восстановлена, и на следующее утро на рассвете с великой яростью загрохотала батарея из восьми пушек и четырех мортир во время атаки князя Ангальта, нацелившись на вражеский шанец[139] в болотистой местности, который изрядно досаждал нам, угрожая с фланга нашим апрошам[140]. Вскоре его снесли. В ту же ночь противник сделал вылазку с нашей стороны, но был отброшен со значительными потерями. 10-го прибыла наша тяжелая артиллерия, а 11-го каждой атаке уже придавалась батарея, в которой было двадцать четыре пушки и восемь мортир. 12-го наши апроши продвинулись до первого рва, а 14-го, когда наши батареи были укомплектованы и снабжены сорока восьмью пушками, тридцатью двумя мортирами и гаубицами, мы начали вести огонь по вражеским передовым укреплениям, правда, в основном со стороны князя Ангальта, ибо местность с другой стороны была слишком болотистой и войска не могли как следует продвигаться. 17-го неприятель совершил вылазку, но его так горячо встретили, что он в смятении ретировался, оставив на поле боя более 100 пленных. 21-го была осуществлена еще одна вылазка, в результате которой полегло много солдат с обеих сторон. Теперь в расположении нашей армии имелись крепкие окопные укрепления, мешающие противнику доставлять нам неприятности в ходе осады. Дело в том, что своим числом осажденные превосходили нас на 10 000, и у нас были основания полагать, учитывая их передвижения с 26-го по 30-е, что они собираются атаковать нас и заставить снять осаду. Но 30-го числа неприятель разбил лагерь на расстоянии пушечного выстрела от наших полевых укреплений, что препятствовало дальнейшей осаде, ибо все полки, использовать которые имелась возможность, были забраны для укрепления армии. Противник простоял на этой позиции четыре дня, не пытаясь атаковать, после чего маршал Виллар принял решение отойти от нас на расстояние одной лиги[141]. Тогда осаждавшие город полки вернулись на свои позиции, и мы вновь продолжили осаду с изрядным напором. Неприятель часто делал вылазки и взорвал несколько мин, что, впрочем, не помешало нам 5 июня занять контрэскарп, а 17-го штурмом взять равели[142]. Заполнив ров фашинами, мы навели мосты к главному проходу в город. В форте Скарп, представлявшем собою правильный пятиугольник, были вырыты траншеи. 25-го в два часа пополудни неприятель забил в барабаны шамаду[143] и 26-го сдал и город, и форт. Осажденные потеряли более 3000 человек убитыми, а наши потери составили 8000 убитыми и ранеными. 29-го маркиз Д’Альберготти[144] вывел свой гарнизон из 4527 годных к службе солдат. Губернатором города стал генерал Гомпеш[145], а бригадир де Рок[146], главный инженер, был назначен комендантом форта Скарп.

Отдохнув несколько дней после столь тяжелой службы, мы отправились на осаду Арраса, однако враг понял наши намерения и занял новую позицию, тем самым помешав нам их исполнить. Тогда нашей целью стала осада Бетюна, и мы осадили его 15 июля. 23-го были вырыты траншеи для двух атак: одна генералом Шуленбургом, другая генералом Фагелем[147]. Французская армия произвела ложные действия, словно собираясь выйти из города, но, обнаружив, что мы готовы их встретить, она удовольствовалась лишь тем, что показалась нам и отошла на свою позицию. Осада шла энергично. 29-го французы сделали вылазку на позиции нападавшего Фагеля, где почти уничтожили полк прусских гвардейцев, которые, к несчастью, начали стрелять все одновременно, и оказалось, что у них ничего не осталось в резерве, после чего враг бросился на них, нанеся им громадный урон. Наш полк быстро пришел на помощь и не дал французам их полностью отрезать. В тот же день произошло печальное событие: шесть офицеров шотландского полка сидели в ряд на стрелковой ступени, и пушечным ядром им всем, кроме одного, оторвало ноги. Этому человеку удалось сохранить одну ногу, потому что она лежала на ступени, и он был единственным, кто выжил после столь жестокой ампутации. Остальные скончались от ран. То злосчастное ядро прилетело от наших пушек, бивших при атаке Шуленбурга, и предназначалось бастиону, но, как назло, попало не в намеченную цель, а в траншеи нашего фланга. Из города на батареи летело множество бомб, но, не достигая цели, они падали по большей части на апроши, что заставляло нас, работавших там, постоянно перемещаться, чтобы избегнуть попадания. Однажды я зашел по нужде в разбитый подвал, но, как только оказался там, часовой закричал: «Берегись! Бомба!», и она полетела прямо в подвал. Я со всех ног бросился бежать и только успел выскочить из подвала, как бомба взорвалась и на меня обрушились кучи камней и обломков, но я остался невредим. Гарнизон сдался 28 августа, а 31-го месье де Вобан[148] вывел оставшихся 1700 солдат гарнизона, потеряв за время осады около 2000. Нам осада стоила 3665 человек убитыми и ранеными. Губернатором был назначен генерал-майор Кеппель.

Следующими на нашем продвижении вперед значились осады Эра[149] и Сен-Венана[150]. Мы вышли на марш 2 сентября, и 5-го оба города были взяты в осаду. Князь Ангальт командовал осадой Эра, а князь Нассау – осадой Сен-Венана. Примерно в это же время неприятель заметил наш конвой, двигавшийся на лодках по реке Лис с боеприпасами и провизией. Конвой был атакован и уничтожен, большое число сопровождавших было убито и ранено, 800 человек взято в плен. Впрочем, это никак не помешало осаде, ибо Сен-Венан капитулировал 30-го, и мистер Брюйн, инженер[151], был назначен губернатором города. В ходе осады мы потеряли 940 человек убитыми и ранеными. Французский губернатор за свое плохое руководство обороной был впоследствии отправлен в Бастилию[152].

В Эре 12 сентября были вырыты траншеи для двух атак. 21-го осажденные совершили вылазку и, потеряв 40 человек, были отброшены. 23-го мы при незначительном сопротивлении взяли редут. В это же время маршал Виллар сдал командование французской армии маршалу д’Аркуру[153], присланному с этой целью королем. 8 октября мы врукопашную взяли еще один редут и к ночи захватили прикрытый путь. После нашей тяжелой работы – 3 ноября неприятель дал сигнал барабанным боем, что хочет переговоров, и 12-го генерал Гебриан[154], губернатор, вывел из города 3628 человек, не считая 1500 раненых, оставшихся в городе. Наши потери в тот раз составили 7000 человек убитыми и ранеными. Граф Нассау-Вуденбург[155] был назначен губернатором города, и вся наша армия отправилась маршем на равнины Лилля, где 15 ноября мы и разошлись по зимним квартирам. Так закончилась сия кампания. И я в последний раз состоял в сей стране на военной службе.

Пожалуй, ни один век и ни одна страна, включая даже