Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

разных слоях русского общества. Как раз в 1811 году в России был издан «Новый, полный и подробный сонник, означающий пространное истолкование и объяснение каждого сна, и каковаго еще Сонника до сего времени на Российском языке не бывало; с приобщением старых баб забавной философии».

Благодаря успеху баллады имя Светлана получило большое распространение. Само имя было порождением русского романтизма, каким бы древним и славянским сейчас ни казалось. Впервые оно появляется в «старинном романсе» «Светлана и Мстислав» (1802) поэта и филолога-слависта Александра Христофоровича Востокова. Баллада Жуковского также нашла отражение в русской живописи XIX века («Гадающая Светлана» Карла Брюллова, «Светлана» Александра Новоскольцева). Русский вариант «Леноры» попытался создать и поэт Катенин, хотя его «Ольга» (1816) вызвала изрядную полемику. В отличие от более осторожного Жуковского, Катенин не стеснялся выражений вроде «чьей-то сволочи летучей / пляска вкруг его видна» при описании ночной нечисти.

В 1809 году Жуковский опубликовал повесть «Марьина роща». Ее действие происходит в условно исторических декорациях Древней Руси времен князя Владимира. В центре повести находится история трагической любви красавицы Марии и певца Услада. Мария выходит замуж за «грозного Рогдая». Тот ревнует ее к Усладу, убивает красавицу и сам тонет в реке, наказанный небесным правосудием. У свирепого Рогдая был исторический прототип – запись о смерти богатыря «Рагдая Удалого» содержится в Никоновской летописи XVII века. В «Марьиной роще» также упоминаются богатыри Илья Муромец, Чурила и Добрыня.

Летом 1831 года в Царском Селе Жуковский и Пушкин решили посоревноваться. Оба задумали создать сказку, стилистически похожую на русский фольклор. Гоголь с восхищением рассказывал об этом дружеском состязании: «У Пушкина… сказки русские народные – не то, что “Руслан и Людмила”, но совершенно русские… У Жуковского тоже русские народные сказки… и, чудное дело! Жуковского узнать нельзя. Кажется, появился новый обширный поэт и уже чисто русской. Ничего германского и прежнего»[71]. Для стихотворной «Сказки о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери» Жуковский использовал как русский, так и западноевропейский фольклор. От Пушкина он узнал сюжет русской народной сказки «Морской царь и Василиса премудрая», записанной со слов няни Арины Родионовны.

Интересно, что имя Берендей, которое вслед за Жуковским использует Островский в «Снегурочке», взято из русских летописей XI–XIII веков, где так называли тюркские кочевые племена.

Также Жуковский, видимо, обращается к тексту сказки братьев Гримм, которую ранее перевел и опубликовал как «Милый Роланд и девица Ясный Цвет». А вот «Спящая царевна» Жуковского не связана с русскими народными сказками. Поэт написал ее по мотивам немецкой сказки «Царевна-шиповник» из сборника братьев Гримм и французской сказки Шарля Перро о спящей красавице. Пушкин тогда же создал «Сказку о царе Салтане», о которой мы поговорим отдельно.

Первым примером фантастического романтизма в русской прозе называют быличку «Лафертовская маковница». Короткая повесть Антония Погорельского вышла в 1825 году. За псевдонимом скрывался писатель Алексей Алексеевич Перовский, внебрачный сын графа Разумовского. Участник Отечественной войны 1812 года и заграничного похода русской армии, Перовский несколько лет служил в занятой войсками союзников Саксонии. Там он знакомился с произведениями немецких романтиков, которым стремился подражать. «Лафертовская маковница» напоминает фантастические истории Э. Т. А. Гофмана, при этом действие былички происходит в Москве XVIII века. Погорельский также напишет первую русскую литературную сказку для детей «Черная курица, или Подземные жители» (1829), не имеющую ничего общего со славянским фольклором.

Николай Васильевич Гоголь едва ли не чаще других русских авторов эпохи романтизма обращался к теме нечистой силы. Из-под его пера вышли одни из самых известных и запоминающихся готических рассказов с элементами восточнославянского фольклора. Философ Николай Бердяев отмечал близость Гоголя к Гофману и видел в его творчестве «сильное чувство демонических и магических сил»[72].

В 1831 году Гоголь опубликовал первый том «Вечеров на хуторе близ Диканьки» под псевдонимом «пасичник Рудый Панько», а в следующем году вышел второй том. Рассказы, якобы собранные украинским пасечником, сразу завоевали популярность у читателей. Действие большинства из них происходит в XVIII («Майская ночь, или Утопленница», «Пропавшая грамота», «Ночь перед Рождеством») или XIX веке, но в двух случаях Гоголь помещает описываемые события в XVI–XVII века («Страшная месть», «Вечер накануне Ивана Купала»). «Вечера на хуторе близ Диканьки» вобрали в себя множество мотивов из фольклора восточных славян, характерных для малороссийской (украинской) традиции (утопленницы-русалки, Купальская ночь и цвет папоротника, колдуны и ведьмы и т. д.).

В сборнике «Миргород» (1835) Гоголь опубликовал мистическую повесть «Вий». В ней бурсак-семинарист Хома Брут сталкивается с ведьмой, которую вынужден носить на своей спине по ночным полям. С помощью молитв ему удается сбросить старуху и самому оседлать ее. На рассвете чары рассеиваются и ведьма превращается в прекрасную панночку, которая падает замертво. Хома Брут спасается бегством и отправляется в Киев. Однако его вызывают отпевать ту самую панночку, дочь влиятельного сотника. Каждую ночь ведьма встает из гроба и пытается найти читающего молитвы бурсака, призывая на помощь нечисть. На третью ночь появляется Вий, чудовище с железным лицом, и требует у других бесов поднять его веки, которые достигают земли. Не удержавшись, Хома Брут смотрит в глаза Вия, и нечисть набрасывается на него.

Не исключена возможность того, что своего Вия Гоголь создал из черт разных фольклорных персонажей.

Сам Гоголь настаивал, что Вий «есть колоссальное создание простонародного воображения»[73]. Якобы «таким именем назывался у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли».

Однако уверения в подлинности излагаемого «народного предания» вполне типичны для эпохи романтизма и сами по себе ничего не гарантируют. В славянском фольклоре встречаются персонажи с длинными веками, которые поднимают вилами (русская народная сказка «Иван Быкович»), а также мотив страшного, губительного взгляда. Существует множество попыток связать гоголевского Вия с разными мифологическими традициями и подобрать ему аналогии. Само имя чудовища обычно производят от украинского (вія, війка) и белорусского (вейка) обозначения ресниц.

Сказку в стихах «Конек-Горбунок», изданную в 1834 году, уроженец Тобольской губернии Петр Ершов написал еще студентом. История об Иванушке-дурачке и помогающем ему волшебном коньке удостоилась хороших отзывов от Пушкина. Ершов утверждал, что его произведение – народное и записано со слов рассказчиков. Тем не менее «Конек-Горбунок» все же считается литературной сказкой, при создании которой Ершов использовал различные фольклорные сюжеты. Больше всего параллелей обнаруживается со сказкой «Сивка-Бурка». Из-за сатирического изображения царя первое издание подверглось жесткой цензуре, а в 1843 году «Конька-Горбунка» вообще запретили переиздавать, и этот запрет сохранялся еще тринадцать лет. Само произведение вызывало много споров, популярной была версия, что поэму на самом деле