Не бегите! Идите шагом! Как мы пережили Холокост - Роман Полански

поселился в Кракове. Он вытащил жену из лагеря Плашов и забрал сына от женщины, к которой я его поместил. С удостоверением осведомителя гестапо он стал недосягаем для CC[46]. Он шпионил направо и налево и был кошмаром евреев с «арийскими бумагами». Он был настолько дерзок и уверен в себе, что возвращался в лагерь по приказу гестапо.

В лагере у Игнаца была любовница, очень красивая девушка, Хелена Вейсман. Не знаю, работала ли она на него, то есть была ли осведомительницей, или Игнац заглядывал к ней только из-за ее прелестей. Здроевский узнал об этом и приказал Ивану, украинскому палачу, застрелить девушку. Тот исполнил приказ не моргнув глазом. За время своей карьеры в лагере Иван застрелил тысячи людей.

Игнац Таубман знал о тебе все. Не раз он приходил ко мне и говорил: «Я видел твоего сына. Он играл с друзьями на улице Собеского или на улице Петра Михаловского».

Однажды он пришел в лагерь и сказал: «Не волнуйся, мальчик в порядке, растет и играет с друзьями». Он застал меня в момент слабости, а проще говоря – придури.

Я сказал ему:

– Слушай, Игнац, у меня есть пара бриллиантовых сережек, хранятся у кладовщика «Вакс». Забери их и передай Вилькам, улица Кроводерска, дом 50. Может, им нужны деньги для моего сына, может, понадобятся позже, мало ли что. Пусть постараются продать их подороже.

– Считай, что дело сделано, Мундзю! Для тебя я готов на все, ты же знаешь. Дай мне записочку для этого Каминского [кладовщика].

Я написал для него несколько слов с просьбой передать серьги предъявителю записки.

Я прекрасно знал, что Игнац стал коллаборационистом и что он в ответе за смерть многих людей, но я и представить не мог, что он может повести себя как полнейший мерзавец, зная, что речь идет о спасении ребенка. Или, возможно, он думал, что я не переживу войну и его преступление сойдет со мной в могилу. Только вот могилы бы у меня не было, только горсть пепла. И действительно, если бы я не пережил войну, его мелкое воровство никогда бы не вскрылось и никто бы его не побеспокоил.

Игнаца как агента гестапо вычислило Сопротивление и приговорило к смерти. В него стреляли на Плац Згоды, но он был только легко ранен в ногу. Стрелок сбежал, не осмелившись выстрелить второй раз, хотя должен был прикончить этого подонка.

Игнац пережил войну, потому что надул даже гестапо, а перед концом войны сбежал вместе с женой и сыном в Лодзь. Лодзь была частью не генерал-губернаторства, а Рейха, и называлась Лицманштадт. Ее назвали так в честь генерала Лицмана, захватившего город во время Первой мировой войны.

Гестапо ликвидировало всех своих осведомителей, прежде чем бежать из Польши. Даже отец Аннетт, шпионивший для гестапо в Вильнюсе, получил пулю, когда немцы уходили из города. Они называли это «заметать следы».

Когда я вернулся в Польшу после окончания войны и нашел тебя на улице Детля у Тоси, то мы отпраздновали встречу, а потом я пошел к Вилькам. Они оба сказали, что не получали сережек и что с недавнего времени им не хватает денег, чтобы платить за твое убежище. Ну конечно, потому что они все пропили, а деньги на деревьях не растут. Я так и не поверил, что они их не получили, но что я мог поделать?

Несмотря на все усилия, я не смог найти адрес Каминского. В «Вакс» его больше не было. От группы, которая работала там во время оккупации, не осталось никого. Сплошь незнакомые лица.

Но однажды я шел по улице и наткнулся на него. Он был очень рад видеть меня живым, а я был не меньше рад его встретить. И вот я сказал ему:

– У вас еще моя пара сережек хранится.

Не говоря ни слова, он вынул из бумажника мою записку, которую я дал Игнацу.

– Понимаете, я надеялся, что вы выживете и вернетесь в Краков. Так что я сохранил записку на всякий случай, и, как видите, она пригодилась.

Я рассыпался в извинениях, вернул ему записку, и он тщательно убрал ее в бумажник.

Теперь я был полностью уверен, что мои серьги Игнац украл. Я ничего не знал о том, где он и жив ли еще вообще. В конце концов стало известно, что он сменил фамилию на Голембиовский и стал директором ткацкой фабрики в Лодзи. Раньше это был частный завод, но после Освобождения его национализировали, и «господин Голембиовский» был его директором до своего ареста. Нет никакого сомнения, что кто-то его узнал и сообщил властям о его прошлом. Поскольку его деятельность разворачивалась в Краковском воеводстве, он был подсуден юрисдикции местных судов. Я до сих пор не могу объяснить для себя, почему этот негодяй, наушник и коллаборационист был в итоге оправдан.

Петерсиле[47] (ты его, вероятно, знаешь), довоенный кинематографист, высокий брюнет с черными усами убийцы, был осужден на пять лет тюрьмы за участие в съемках пропагандистского фильма, созданного немцами, – Heimkehr («Возвращение домой», 1941). Он отбыл срок с первого до последнего дня. В то время как актер, который сыграл в этом фильме главную роль, – Самборский[48], прозванный польским Яннингсом, сбежал в США. А Игнац на свободе! Куда катится мир!

Но Игнац, то есть господин Голембиовский, был так хитер и изворотлив, что на следующий же день вместе с женой и сыном покинул Польшу вообще без багажа – нелегально перейдя границу. Вроде бы они поселились в Венесуэле. И похоже, несколько лет спустя он там уже разбогател.

А вот второй случай, когда я избежал пули в голову от палача и убийцы Здроевского.

Однажды наш мудрый Wächter вошел в цех и сказал мне:

– Капо, я хотел тебе кое-что сказать.

– Ну говори.

– Несколько часов назад один еврей подошел ко мне с ведром, сказал, что пойдет за водой, и до сих пор не вернулся.

Я чуть не лишился чувств.

– Ты с ума сошел? Почему ты его отпустил? У нас тут что, воды нет? Да как такое можно? Это безумие!

Я позвал четырех доверенных парней из своей группы, рассказал им, что произошло, и добавил: «Парни, надо разделиться и искать повсюду, мы все должны вернуться через час. Ни минутой больше, а если кого-то сцапают, будем отвечать, что ищем еврея, который сбежал, и его надо поймать». Я сказал «еврей», как будто мы сами были кальвинистами или анабаптистами, – тем более что у многих на лице были семитские отметины.

Было весьма вероятно, что он прячется совсем рядом и ждет кого-то, кто уведет его с