Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Проходите в залу, гости дорогие. Сейчас будем пить чай, и вы мне расскажете о своём заграничном житье-бытье. Хоть какое-то развлечение для старухи.

Мы пили душистый чай из красивых фарфоровых чашек, заедали бисквитами, и говорили. Вернее, говорил я, а Настя иногда дополняла мой рассказ своими впечатлениями. Тему с поиском «Солнечного доспеха» я обходил стороной, больше сосредоточившись на взаимоотношениях с представителями королевской семьи. Графиня слушала внимательно, не перебивая. Её тонкие пальцы обвили чашку с нарисованными на ней лилиями, и казалось, хозяйка совершенно забыла о напитке. Когда я решил рассказать о принце Родриго, она почему-то улыбнулась и позже пояснила свою реакцию:

— Я была уверена, что это проклятье перекинется на один из властвующих Домов Европы. Кровь Нарышкиных была настолько опасной, что император Василий Долгорукий — прадед нашего государя — решил использовать биологическое оружие против усиливающейся испанской короны.

— Считаю, это был необдуманный шаг, — покачал я головой. — Заполучив природного волколака, испанцы могли создать целую армию таковых. Достаточно небольшого исследования в хорошо оснащённых лабораториях. Или какое-то количество здоровых девушек, которые бы выносили детей ликантропа.

— У Долгоруких была своя стратегия, и заключалась она в том, чтобы рассорить испанцев с французскими и итальянскими правителями, и когда в королевской семье стали появляться оборотни, об этом узнали в Европе. Наши дипломаты искусно подкинули информацию многим княжеским и графским семьям, откуда она распространилась по всем аристократическим Домам. Хотя Арагонские тщательно скрывали факт появления оборотней в своем Роде, тайна начала просачиваться вовне.

— Зачем это нужно Долгоруким?

— Чтобы не дать сформировать коалицию против России, — Комаровская, наконец, прикоснулась губами к краю чашки, поморщилась и поставила её на блюдце. — Испанцы очень обиделись на своих «друзей» и перестали входить в различные союзы. А у них неплохая армия, кстати. Уступает, конечно, британцам, но считается весьма боеспособной. Призрак «Великой Армады» до сих пор витает в просторных коридорах королевского дворца. Думаете, испанцы забыли о своём поражении в Гравелинском сражении?[1]

— Четыреста лет мечтать о возмездии? — я пожал плечами. — Блюдо мести слишком остыло. Пора бы и выбросить в мусорное ведро.

— Кто-то думает по-другому, — улыбнулась графиня. — Впрочем, это не наша печаль. Факт в том, что в королевском семействе Арагонских в каждом поколении рождается оборотень.

— То есть Родриго не дадут жениться? — догадался я. — Но плодить бастардов ему разрешено? И за ними будут тщательно присматривать?

— Бедный Родриго, не правда ли? — вздохнула Комаровская. — История умалчивает, сколько уже королевских бастардов прячут свою истинную сущность. Но в их трагедии есть и положительная сторона.

— Какая же? — Настя с жадным любопытством слушала наш диалог.

— Их не убивают, как других незаконных отпрысков. Хуан Арагонский придерживается той же доктрины, что и его отец, и дед. Бастарды-оборотни остаются жить, а те, кого не коснулось проклятие крови Нарышкиных, внезапно умирают.

Какое-то время мы молча пили чай, раздумывая о странных играх правителей и судьбах тех, чья жизнь оказалась не нужна, а то и опасна тем, кто носит корону.

— Как вам Москва после долгого отсутствия? — прервала тишину Комаровская. — Я слышала, что вы поселились в Давыдково. Разумно. Там очень хорошая природа, воздух не испорчен газами машин. Для деток в самый раз.

Настя слегка покраснела и кинула на меня говорящий взгляд. Дескать, а когда у нас появится малыш?

— Москва как бы и не изменилась, — я вздохнул, делая вид, что занят другими мыслями. — Такая же большая и суетная. Пока не освоился.

— А ты, Колояр, уже встречался с Елизаровым?

— Как ни странно — нет. Как будто меня и нет здесь. Но это хорошо. Я предпочитаю держаться подальше от тех, кто связан с Долгорукими, если не позовут. А раз не зовут, никому, значит, и не нужен.

— Не обольщайся, Колояр, — предупредила графиня. — Император ещё не решил, как использовать тебя в политических играх.

— Кстати, Алевтина Георгиевна, — вспомнил я, — неподалёку от нас есть посёлок. Я на него наткнулся случайно, когда совершал пробежку. И обнаружил огромный пустырь со следами пожара.

— А-аа, — сразу же догадливо кивнула женщина. — Это бывшая усадьба Пронских. Несколько лет назад на них напали неизвестные и полностью уничтожили весь Род. Следствие идёт до сих пор, как я слышала. Да только для кого показывают подобное рвение? Курей смешить? Ни заказчиков, ни исполнителей не нашли. Даже причину, по которой произошло злодеяние, не установили. Версии строили кому не лень, но только мало кто знает, что за гибелью Пронских стоит клан Долгоруких. Идёт зачистка неугодных.

— Настя высказала догадку, чем Пронские не угодили императору, — я посмотрел на жену, и та кисло улыбнулась. — Если отбросить все нелепые слухи, загадки и прочие мифы, то вероятнее всего последний Глава Рода сконцентрировал в своих руках некую информацию о Долгоруких, которая могла серьёзно пошатнуть их власть. Причём, Константин Юрьевич был уже всерьёз настроен пустить досье в ход. Но государь сыграл на опережение. Вот этот момент и вызывает один важный вопрос: а что же произошло между императором и Архивариусом, если Долгорукий решил избавиться от Рода Хранителей? И… правда ли, что Пронские владели Даром Памяти?

— Так и есть. Очень опасный Дар, очень неудобный для правителей, — подтвердила Комаровская. — Знание подлинной истории, каждой подписи на документе, каждой строчки архива рано или поздно заставляет человека делать ошибки. Пронские не просто так пошли ва-банк. Я слышала краем уха, что у князя Константина возник конфликт с Елизаровым. Его причина мне неизвестна, да я и не стремилась узнать про неё. Старухе ещё пожить охота… хе-хе.

— И в чём странность конфликта?

— Отголоски скандала до меня донеслись. Якобы, Константин Юрьевич бросался очень опасными словами насчёт каких-то странных смертей в родовитых семьях. А ты что-нибудь слышал о «Договоре Двенадцати»?

— Нет, я дремучий провинциал, — пошутил я, ощущая на сердце гнетущую тоску. Не вляпаться бы в это болото по уши. Надо валить из Москвы, пока меня не втянули в нехорошие события.

— «Договор Кланов» — так ещё называется этот документ, где прописано, что ни один из великих Родов не может иметь абсолютную власть, — вздохнув, всё же приоткрыла завесу над тем жутким и страшным, что клубилось в закоулках московских улиц и в переплетениях дворцовых переходов. — Составлен он был