Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

Лонгинов, ни слова не говорит о Холме: сага перечисляет области Känungardhia, Holmgardhia, Palltescia и Smalenskia, т.e. Киев, Новгород (а не Холм), Полотеск и Смоленск, следовательно, именно те области, с которыми скандинавы имели преимущественно сношения, области, лежавшие на речных путях «из варяг в греки». Холм на путях этих не лежал, о сношениях его с скандинавскими народами мы ничего не знаем[351], и потому толкование Шафарика, видящего в «Holmgardia» Новгород, нам кажется гораздо более правильным, чем ясно тенденциозное чтение Вельтмана, а за ним и г. Лонгинова. Указания Длугоша, Кромера и Нарушевича, на которые ссылается далее г. Лонгинов, тоже очень сомнительны. По их словам, Болеслав Смелый в 1073 году пытался взять Холм, но ему это не удалось, и он ограничился опустошением только окрестностей. Летопись об этом ничего не говорит, и, кроме того, мы не знаем ни одного факта, который бы мог послужить причиной быстрого упадка города, служившего долгое время оплотом целой страны. Наконец, указания, находящиеся в книге Якова Суши «Phoenix tertiato redivivus», что на колонне Холмского кафедрального собора был обозначен по-гречески 1001 год и затем стены собора от древности казались как бы литыми из олова[352], тоже не бесспорны, так как сам Яков Суша этой надписи не видел и самая колонна была разрушена за много лет до его рождения; что же касается до крепости стен, то постройки княжеского периода известны своей прочностью и долговечностью[353]. Нам кажется, что большим городом Холм до Даниила никогда не был, но нет ничего невозможного в том, что здесь находилось какое-нибудь местечко или деревенька, называвшаяся Холмом, хотя из летописи даже и этого нельзя заключить[354].

Как бы то ни было, но около 1237 года Даниил основал здесь «градець мал», укрепил его стенами и выстроил церковь во имя Св. Иоанна Златоуста. Это было время, когда Даниил, утомившись бесконечной борьбой с непокорными галицкими боярами, искал новой столицы. Сперва он остановился было на Угровске, но после основания Холма окончательно решил утвердиться в Холме. «Видев же яко Бог помощник ему и Иоан спешник ему есть, и созда град иный, его же татарове не возмогоша прияти, огда Батый всю землю Русскую пойма»[355]. Вскоре он здесь выстроил и великолепно изукрасил церкви Троицкую, сгоревшую во время нашествия татарского, и Козьмо-Демьянскую. В видах укрепления и украшения города Даниил устроил вежу на каменном фундаменте, достигавшем 15 локтей. Сама вежа была из тесаного дерева «и убелена яко сыр, светящися на всей стороны»[356]. На случай осады, чтобы не было недостатка в воде, вырыт был замечательно глубокий колодезь; он достигал 35 саж. Колодезь этот существует и теперь. На «поприще» от города, по дороге к нему находился столб каменный с орлом наверху, выстроенный, очевидно, с целью указать, что этот город – столица. В 1259 г., во время самого нашествия Куремсы, Холм загорелся от неосторожности какой-то «оканьныя бабы» и сгорел весь дотла. Пламя было так велико, что зарево видно было во Львове. Окрестные жители, предполагая, что Холм уже в руках татар, разбежались по лесам. Отбившись от Куремсы, Даниил принялся за возобновление любимого города, но новый Холм был уже далеко не таков, как прежде: у Даниила прибавилось теперь много новых забот по укреплению других городов Волыни, и он не имел теперь ни времени, ни средств восстановить все в прежнем виде. Он возобновил только старые церкви и устроил новую во имя Пресвятой Богородицы, в которой был похоронен он сам и два его сына, Роман и Шварн[357]. Вскоре после татарского нашествия сюда была перенесена епископия из Угровска, и первым епископом был Иоанн «от клироса великое церкви Святой Богородици Володимерьской»[358]. В 1377 г. Холм отошел к короне польской, и в этом же году здесь была основана католическая епископия, перенесенная в 1473 году в Грубешов.

Каменецкая вежа. С рисунка Н. Орды

В 1213 году Даниил «еха с братом и прия Берестий, и Угровеск, и Верещин и Столпе, Комов, и всю Украйну»[359]. Под Украйной здесь подразумевается территория, расположенная на запад от перечисленных городов, выделявшихся, как это ясно из точного смысла текста, из понятия украйны, следовательно, это – земли по Вепрю и верховьям Лады, Танева и Белой.

Кроме Берестья, не принадлежавшего к числу холмско-червенских городов, мы из этого текста узнаем о четырех городах: Угровеск – нынешний Угруск на Западном Буге, выше Влодавы, с монастырем Св. Даниила[360]. Верещин[361] – на самой границе Люблинской и Седлецкой губерний, на р. Влодаве. Столпье[362] – близ Павлова, по дороге из Холма в Люблин, и Комов[363] – ныне Кумов – к югу от Холма. Замечательна история первого из них – Угровска. Волею Даниила этот незначительный городок одно время даже имел своего епископа. Это было в то время, когда Даниил искал себе новой столицы, чтобы избавиться от вечной борьбы с родовой галицкой аристократией, с боярством. Взгляды его сперва остановились и на Угровске, городке недавнего происхождения, даже, кажется, им самим построенном[364]. Тогда то и был поставлен Угровску особый епископ Иосаф, лишенный епархии за самовольный захват митрополичьего сана[365]; сама же епископия была перенесена в только что основанный Холм.

К северу от Угровска стоял г. Володава[366] – нын. местечко Влодава у устья р. Влодавы в Зап. Буге, это самый северный населенный пункт, известный нам в Холмско-Червенской земле.

Южнее его на Влодаве же находился Андреев – нынешний (может быть) Андржейов[367]; г. Лонгинов указывает Андреев в дер. Андреевке близ Фрамполя[368], что по ходу обстоятельств кажется вернее, но мы этой Андреевки ни на одной из карт царства Польского найти не могли.

Еще далее к югу, рядом стояли гг. Бусовно[369] – нынешнее с. Бусовна между Холмом и Верещином и Охоже, ныне деревня Охожа в окрестностях Стоянья[370]. Спускаясь далее к югу встречаем Сухую Дорогву[371], нынешний Суходол у Файславиц, Ухани[372] – нынешнее местечко Ухане, на полудороге между Красноставом и Грубешовом, и Городло – на Западном Буге, немного ниже впадения в него р. Луга. В первый раз Городло появляется в 80-х годах XIII века; его завещает своей жене Владимир Василькович; в это время он был еще селом[373]. Впоследствии оно было сильно укреплено и сделалось одним из сильнейших оплотов всего Забужья