Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

href="ch2-403.xhtml#id44">[403]. Здесь же спустя несколько лет он принял королевский титул и корону[404]. Город делился Бугом на две части: Русскую и Лядскую стороны. Г. Лонгинов утверждает, что на одной Лядской стороне было 3 православных церкви[405]. Укрепления сохранились еще, хотя Буг сильно подмыл замковую гору и половина ее обрушилась в реку[406].

Детинец в Берестье. Реконструкция

Между Берестьем и Дрогичином находился город Мельник (ныне Мельники) на Буге; здесь была церковь Св. Богородицы с чудотворной, пользовавшейся глубоким уважением в окрестностях, иконой «Святого Спаса Избавника»[407].

Прямо к северу от Мельника, на притоке Нарева Орленке, стоял г. Бельск, в котором Владимир Василькович «поустрои церковь иконами и книгами»[408].

Владимиру Васильковичу обязан не только украшением, но и самым существованием город Каменец-на-Лосне, нынешний Каменец-Литовский. Основан он был «на пустом месте»[409], запустевшем «по 80 летех по Романе»[410], для обороны страны от нападений и разорений литовцев. Это был один из любимых городов Владимира Васильковича. Он построил здесь церковь Благовещения и снабдил ее богатой утварью, а самый город сильно укрепил, выстроив между прочим каменный столб «подобен удивлению всем зрящим нань»[411]. Столп этот существует и теперь; он имеет в вышину 17, а в окружности 16 сажен; верх зубчатый, 3 очень узких окна в виде амбразур. Сохранились даже погреба, своды которых поражают своей прочностью и превосходной отделкой[412]. Во время последней своей, смертельной болезни, Владимир Василькович жил преимущественно в Каменце. Если летописец не ошибся, определяя время основания Каменца 1285 годом, то придется признать существование еще одного Каменца, окрестности которого были пограблены литовцами в 1262 и 1276 годах[413]. Беляев[414] указывает этот Каменец в нынешнем Камне-Королеве или же Камне-Шляхетском, находящихся к востоку от г. Кобрина. Весьма интересно было бы проследить судьбу этого последнего города (Кобрина), появляющегося впервые в завещании Владимира Васильковича[415]. Почему именно он один, принадлежавший жене Владимира Васильковича, по договорам Любарта и его братьев с поляками, достался Ольгерду?

Где-то между Любомлем и Каменцем-Лосненским находился загородный дворец Владимира Васильковича – Рай[416]. Ни в каком случае нельзя смешивать этот Рай, которого само имя указывает на его назначение[417], с Райгородом, который видел Даниил «на горе красной»[418] во время похода на ятвягов; было бы странно думать, чтобы Владимир Василькович мог делать такие экскурсии, лежа на смертном одре и сознавая, что он умирает.

Позже и в актах, и у западных летописцев мы встречаем еще довольно много указаний на существовавшие здесь новые города, но так как земля Берестейская отошла от Волыни в первой четверти XIV века, а данных о времени основания этих городов мы никаких не имеем, то мы и ограничились лишь теми, о которых говорит летопись.

В нашем изложении мы вовсе опустили рассмотрение всего того, что обыкновенно понимается под общим заглавием «внутреннее состояние страны», т. е. развития торговли и промышленности, образованности и пр. Но мы слишком мало имели данных, относящихся собственно к Волыни, чтобы составить из того незначительного материала, который у нас был под руками, хоть сколько-нибудь удовлетворительный очерк этих вопросов. В Codex'е Vіtoldi, Архиве Сангушка, «Актах Зап. Руси» и других собраниях актов мы имеем очень много материала, в особенности по первому и второму вопросам, но, к несчастью, почти весь этот материал относится к времени, хронологически выходящему из рамок, которые мы себе поставили.

Исторический очерк

О древнейшей истории Волыни мы знаем очень мало. Резюмируем все сказанное по этому поводу выше. Волыняне (дулебы, бужане) жили по верховьям обоих Бугов и правых притоков Припяти, по Кременецким горам и их далеко раскинувшимся отрогам. С течением времени, благодаря колонизации и, с другой стороны, давлению южных соседей, они передвинулись на север и заняли ту страну, на которой застает их летопись. Волыняне составляли сильное государство с отдельными племенными князьями и имели значительное число городов. Одно время они даже стояли во главе какого-то союза соседних племен. К несчастью, Масуди[419], сохранивший нам это известие, ничего не говорит ни о времени, ни о составе и цели этого союза, и мы можем только догадываться, что он был заключен ради целей военных, быть может, для борьбы с Византией[420]. В VII веке, во времена императора Ираклия, как сообщает летопись, «обри воеваша на словены и примучиша дулебы, сущая словены»[421]. Неизвестно точно, когда удалось Волыни выбиться из-под власти аваров, но в начале X века она входила уже в состав Киевского княжества, так как в 907 году волыняне участвовали в походе киевского князя на греков. Кажется, потеря самостоятельности не была тяжела для волынян, по крайней мере ни малейшего намека на какую-либо борьбу с киевскими князьями в летописи нет. Далее в истории Волыни следует большой пробел. Единственный источник наш, Несторова древнейшая летопись, ничего не говорит нам о Волыни до самого времени Владимира, и мы можем только догадываться, что в общерусских предприятиях дело не обходилось без участия волынян.

Аварский воин с пленником-дулебом. Золотой сосуд из Надьсентмиклошского клада

Со смертью Святослава прошла пора геройских и бесполезных предприятий, походов в Булгарию и на Кавказ. Государство настойчиво требовало прочного устройства – коренных реформ внутри и большей безопасности извне. Эта тяжелая, но славная обязанность выпала на долю Владимира Святого. Два новых врага грозили в это время Руси: с юга – печенеги, с запада – молодое ляшское государство, во главе которого вскоре стал энергичный Болеслав Храбрый, и Владимир забыл планы своего отца и занялся расширением и укреплением границ своего государства с юга и запада.

В 981 году он сделал первую попытку в этом направлении и результатом ее было приобретение Червенской и Перемышльской земель, находившихся в какой-то зависимости от чешского короля, и кроме того – каких-то городов польских. В это же время был основан или, может быть, только укреплен и переименован г. Владимир, который, составляя оплот страны против враждебных соседей и, с другой стороны, противовес прежнему центру земли – Червену, с вечем которого князю пришлось бы в ином случае крупно считаться, сослужил стране двойную службу.

В самом конце X века на Волыни опять является особый князь, хотя уже не своего племени, а чуждый – киевский «и посади (Володимер), говорит летопись под 988 годом, Вышеслава в Новегороде, а Изяслава