Бюро Туполева. Бомбардировщики, авиалайнеры, люди - Валентин Константинович Мзареулов

Туполев также что-то ответил двумя словами. Разговор явно не получался: сразу было видно, что наша комиссия ему навязана сверху и разговаривать с нами он не хотел. После очередной паузы в комнату вошел одетый «с иголочки», пахнущий дорогими духами, очень красивый, высокий человек лет сорока пяти. Представился: «Шеф-пилот Игоря Ивановича князь Сергеевский». Сикорский произнес еще пять слов: «Князь Сергеевский вам все покажет». И мы вышли. Князь, оказавшийся довольно разговорчивым человеком, повел нас в сборочный цех.

В цехе собиралась в одном экземпляре амфибия С-42. Работы было мало, цех был большой, и работали в нем только эмигранты. Сергеевский сказал: «Игорь Иванович помогает своим соотечественникам, дает им работу. На заводе работают только русские». Все рабочие с момента нашего появления в цехе прекратили работу и смотрели на нас как на пришельцев с того света. Князь сказал, что на их заводе мы были первыми людьми, приехавшими из «теперешней» России, и что работающим на заводе разговаривать с нами не разрешили.

После короткого осмотра цеха Сергеевский показал нам еще собственную маленькую амфибию, на которой он летал на охоту, и повел нас обратно. У двери здания, в котором находился кабинет Сикорского, стоял он сам. Мы думали, что он поджидает нас, чтобы показать что-нибудь. Но он простился за руку с Туполевым, что означало окончание нашей встречи. Вышли мы со двора завода и в расстроенных чувствах, молча пошли к своим машинам. Спустя две-три минуты Туполев в сердцах произнес: «Мерзавец!» Так грустно окончилась встреча двух корифеев русского самолетостроения.

Когда Сикорский узнал о наших покупках у Дугласа и Нортропа, он сразу усмотрел в этом возможность заключения договоров на приобретение лицензий и договоров на техническую помощь. Поэтому и предложил к продаже свой самолет. С Дугласом у нас действительно были заключены такие договоры, а с Сикорским тогда дело ограничилось приобретением у него двух экземпляров С-42. В годы Великой Отечественной войны Сикорский, как и многие, даже очень ярые, эмигранты, перестал занимать открыто враждебную позицию по отношению к Советскому Союзу и оставался лояльным до конца своей жизни. После войны мы у него приобрели вертолет С-61.

Характер Андрея Николаевича наиболее контрастно проявлялся в каких-либо сложных обстоятельствах. Вспоминается известный трагический случай – гибель самолета «Максим Горький». Произошло это 18 мая 1935 г., во время нашей командировки в США. В тот день комиссия в полном составе находилась в Чикаго. Рано утром мы подготовились к отъезду в какой-то другой город. Все собрались в вестибюле гостиницы, ожидая Андрея Николаевича. Вдруг вбегает один из водителей нашего автомобиля (это был безработный преподаватель ботаники в Массачусетском университете) с маленькой газеткой в руках и очень взволнованно говорит: «Смотрите, смотрите, что написано: погиб самолет «Максим Горький»». В это время вошел Туполев и, остановившись, спросил: «В чем дело, почему так тихо?» Ему рассказали о случившемся. Выражение его лица резко изменилось. Постояв молча, он опустился в кресло. Затем подозвал А.А. Архангельского и меня и сказал: «Пошлите Харламову телеграмму, чтобы телеграфировал подробности». Николай Михайлович Харламов был тогда начальником ЦАГИ.

До получения ответа, в течение трех часов, Андрей Николаевич находился в кресле, все молчали. В полученной от Харламова телеграмме было краткое описание катастрофы и фамилии погибших – сорока одного человека. Большинство из них мы хорошо знали. А в конце телеграммы была непонятная приписка: «Ждите уточнений…»

После получения телеграммы отпали всякие сомнения: гибель самолета и людей была свершившимся фактом. Андрей Николаевич расслабился, и у него закапали слезы. Он оставался в кресле до получения второй телеграммы. Во второй телеграмме многие фамилии погибших были заменены другими. Как позже стало известно, произошло это потому, что в первом списке были фамилии из полетного листа, а перед самым вылетом самолета некоторые уступили свою очередь другим.

Катастрофа произошла в воскресенье, в выходной день. Выполнялся сдаточный полет: летчик КБ Журов передавал самолет летчику агитэскадрильи Михееву. Это был большой праздник для всех строителей самолета. Разрешили полететь членам семей строителей. Для большего эффекта решено было выпустить в полет летчика Благина на истребителе, в задачу которого входило на каком-то удалении от гиганта самолета «Максим Горький» выполнять фигуры высшего пилотажа. Н.П. Благин стал делать петли Нестерова вокруг крыла большого самолета, врезался в крыло, и «Максим Горький» рухнул на землю.

Посидев еще какое-то время, Андрей Николаевич, тяжело вздохнув, сказал: «До утра никуда не едем», – и пошел в свой номер.

А.Н. Туполев

Итоги производственной программы 1932 года

Многотиражная газета «ЦАГИ». 1933. 5 февраля. Статья печатается с сокращениями.

Этот год прошел под лозунгом нашей связи с заводами. На нас ложилась большая нагрузка в том отношении, что мы принимали очень большое участие в их работе. Надо сказать, что ни разу за все время существования ЦАГИ нами не проводилась такая большая работа в промышленности, как в этом году.

Следующая задача заключалась в том, что по указанию правительства нам нужно было заняться созданием оборудования и приспособлений для наших машин, например таких элементов, как тормозные колеса. Мы дали правительству обязательство, что ни одна машина, которая будет построена (опытная и серийная), не выйдет без тормозных колес. Нужно сказать, что с этим обязательством мы справились, и все наши машины снабжены тормозными колесами. Для этого нам пришлось создать специальную бригаду, которой руководит товарищ Машкевич и которая разработала типы колес на все наши машины.

Следующая задача, которую мы взялись выполнить перед соответствующими правительственными органами, это то, что все новые машины мы должны снабдить масляными амортизаторами. Это делала группа механического оборудования. Все основные машины у нас сейчас снабжаются масляными амортизаторами вплоть до таких размеров, каких я не встречал ни на одной заграничной выставке. При испытании амортизаторы показали хорошее качество. Эта задача нами выполнена.

Далее – разрезные крылья. Здесь у нас был план разработать несколько машин, которые мы должны были сделать с разрезными крыльями. Затем некоторые экспериментальные машины также разработаны с разрезными крыльями. В этой части мы еще не все сделали, эта задача переходит на 1933 год.

План за 1932 год выполнен очень неплохо, в основном на 107 %. План распадался на две части – основные задания и работы, дополнительные к плану. Основной план выполнен на 93 %; 7 % не выполнено по целому ряду причин, главным образом из-за задержек моторного хозяйства и целого ряда изменений программы, которые влекли за собой простои, но зато мы сделали 14 % сверх плана. Таким образом, выполнение в целом программы за 1932 год неплохое… В настоящее время закончились работы конструкторской