Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

с работы они сидели в соседних кабинетах почти двенадцать лет. Михаил был старше на три года, раздражительно аккуратный, язвительный в разговорах и совершенно неспособный бросить человека с недоделанной работой. Когда Татьяна объявила, что увольняется, он два часа убеждал её взять длительный отпуск или перейти хотя бы на неполную занятость.

Она тогда сказала: «Миша, я вернусь, когда всё наладится».

Он посмотрел на неё тем самым взглядом, которым люди смотрят на заведомо плохой план, и ответил: «Тань, с возрастом родителей ничего не налаживается. Оно просто меняется».

Татьяна обиделась.

Теперь, семь лет спустя, она нажала кнопку вызова.

Михаил ответил не сразу. На пятом гудке в трубке появился мужской голос, чуть более хриплый, чем она помнила.

— Да?

— Миш, здравствуй.

Пауза была короткой, но Татьяна успела пожалеть, что позвонила.

— Татьяна?

— Да.

— Ничего себе. Ты жива.

— Судя по всему.

— Подожди секунду, — на другом конце послышался шум, чей-то голос и хлопок двери. Через несколько мгновений стало тише. — Всё, я вышел. Что случилось?

Татьяна усмехнулась.

— Почему сразу что-то случилось?

— Потому что последний раз ты звонила мне сама лет пять назад. Остальное время я получал ответы из трёх слов раз в полгода. Значит, либо ты вдруг соскучилась по моей приятной личности, либо произошло что-то серьёзное. Первое маловероятно.

Татьяна провела ладонью по лбу.

— Я хочу спросить про работу.

Теперь пауза стала длиннее.

— Про какую?

— Про мою.

— Твою работу я помню. Она существовала в прошлом тысячелетии.

— Спасибо за поддержку.

— Не за что. Ты хочешь вернуться?

Прямой вопрос заставил Татьяну замолчать. До этого момента она формулировала звонок иначе: узнать, возможно ли вернуться, спросить, что изменилось, понять собственные перспективы. Михаил убрал все подготовительные слова одним предложением.

— Не знаю, — призналась она. — Возможно.

— Почему сейчас?

Татьяна посмотрела на тёмно-синюю папку.

— Потому что я больше не хочу зависеть от одного счёта.

Михаил не задал следующий очевидный вопрос.

— Хорошая причина. Не самая весёлая, но рабочая.

— Семь лет — это слишком много?

— Да.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Татьяна невольно выпрямилась.

— Спасибо.

— Ты же не за утешением позвонила.

— Нет.

— Тогда семь лет — много. У тебя часть навыков ржавая, программы изменились, люди работают быстрее, половину вещей, которые мы делали руками, сейчас делает софт. Первые недели ты будешь чувствовать себя пенсионеркой, случайно забредшей в офис к детям.

— Мне пятьдесят пять.

— Вот именно. Почти младенец по нынешним меркам, но для новичка с семилетним перерывом будешь выглядеть древним артефактом.

Татьяна неожиданно рассмеялась.

— Ты всегда умел приободрить.

— Зато дальше хорошая часть.

— Есть хорошая?

— Голова у тебя была приличная. Если не пропала, вернёшься. Не за день и не потому, что когда-то всё умела, а если будешь работать.

Она опустила взгляд.

— А если пропала?

— Тогда выясним быстро.

— Как?

— Приходи завтра.

Татьяна замерла.

— Куда?

— В офис. Мы переехали, адрес пришлю. Дам тебе простую задачу, не связанную ни с клиентским общением, ни с чем страшным. Посмотрим, что ты помнишь и как думаешь. Если совсем беда — честно скажу.

— Миша, я не прошу тебя устраивать меня из жалости.

— Тогда прекрасно, потому что я и не собирался. Жалость у нас в бюджет не заложена.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Если тебе нужна работа, начнём с проверки. Если тебе нужно доказать кому-то, что ты ещё способна работать, лучше выбери другого человека. Я слишком ленив для участия в семейных спектаклях.

Татьяна почувствовала, как в груди неприятно кольнуло.

— Я ничего не рассказывала про семью.

— И не надо. Ты сказала достаточно.

Она хотела спросить, что именно он понял, но передумала.

— Во сколько?

— В десять. Сможешь?

Первым внутренним ответом было старое: надо проверить, нет ли врача, лекарства, не запланировано ли что-нибудь для Галины Павловны. Татьяна почти физически почувствовала, как этот привычный список поднимается в голове, и только после этого вспомнила, что завтра в десять никто не нуждается в её присутствии.

— Смогу.

— Хорошо. Одежда любая, костюм можешь не искать. И принеси ноутбук, если есть свой.

— Есть.

— Тогда до завтра, Тань.

— Миш.

— Да?

Она помолчала.

— Спасибо.

— Завтра скажешь, когда я тебя завалю первым заданием.

Связь оборвалась.

Татьяна осталась сидеть с телефоном у уха. Из всех разговоров за последние сутки этот оказался единственным, после которого от неё ничего не требовали: не быть мудрой, не молчать, не спасать карьеру, не верить, не выбирать родителя, не соглашаться на предложенную безопасность. Михаил даже не обещал, что всё получится. Почему-то именно это и успокаивало.

Она получила адрес через минуту. Офис находился в городе, недалеко от старого делового квартала, где Татьяна когда-то работала. Дорога от дома занимала почти полтора часа, если ехать утром. Она сразу поставила будильник на семь, потом вспомнила, что последние семь лет вставала раньше без всякого будильника, и всё равно оставила.

Остаток дня Татьяна провела странно деятельно. Она нашла старый ноутбук, включила, обнаружила десятки обновлений, которые тот требовал установить, и поставила заряжаться. Перебрала шкаф, отложила тёмные брюки и две блузки, которые ещё выглядели прилично. Потом открыла старую папку с рабочими документами и почти час листала записи, не пытаясь учиться, а просто вспоминая собственный почерк, систему пометок, привычку обводить цифры кружком. Многие термины узнавались, некоторые казались дальними родственниками, чьи лица знакомы, но имена ускользают.

Вадим вернулся после восьми.

Татьяна услышала машину и не вышла. Она сидела в кабинете перед ноутбуком и пыталась вспомнить пароль от старой программы, когда муж постучал в открытую дверь костяшками пальцев. В руках у него снова была папка, только уже другая — светло-серая.

— Можно? — спросил он.

Татьяна посмотрела на дверь.

— Ты уже вошёл.

Вадим проигнорировал замечание и положил папку на стол рядом с ноутбуком.

— Я попросил немного пересмотреть условия. Раз уж тебя так задела финансовая часть.

— Меня задела не финансовая часть.

— Тем не менее я увеличил ежемесячную сумму примерно на пятнадцать процентов. И готов отдельно оплатить переезд и первые расходы по квартире.

Татьяна закрыла ноутбук.

— Ты решил, что я торгуюсь.

— Я решил, что тебе важно чувствовать себя защищённой.

— Сегодня утром ты закрыл карту.

— Потому что мы разделяем финансы.

—