Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

— Потому что не хочу, чтобы ты воспринимала разделение финансов как попытку давления.

Татьяна несколько секунд смотрела на мужа, потом открыла серую папку. Первые страницы действительно почти повторяли прежние, только сумма стала больше. Некоторые пункты переформулировали мягче. В разделе о публичности появилось предложение о том, что будущие материалы должны учитывать «эмоциональную готовность обеих сторон». Ничего о сегодняшнем заявлении, уже опубликованном без её участия, разумеется, не было.

— Быстро работают, — заметила Татьяна.

— Это несложно.

— Кира?

— В том числе.

Она закрыла папку.

Вадим нахмурился.

— Ты даже не прочитала.

— Мне хватило.

— Тань, сумма реально хорошая.

— Я не подпишу.

Он замер. В первый момент на лице появилась не злость, а почти искреннее непонимание.

— Сегодня?

— Вообще.

— Ты сейчас говоришь на эмоциях.

— Нет.

— Тогда объясни.

Татьяна положила обе ладони поверх серой папки.

— Потому что я не согласна с тем, что написано. Я не соглашалась заранее на развод. Не соглашалась, что третьих лиц нет. Не соглашалась использовать нашу семью в рекламе. Не соглашалась отдавать тебе дом только потому, что ты решил, будто мне он не нужен. И не хочу десять лет получать от тебя сумму, которую ты можешь увеличивать или уменьшать в зависимости от того, насколько хорошо я себя веду.

Вадим медленно выдохнул.

— Я не могу просто уменьшить её по настроению.

— Тогда прекрасно. Всё равно не хочу.

— А жить ты на что собираешься?

Вопрос был задан спокойно, но Татьяна услышала в нём то, чего раньше не слышала никогда. Не заботу. Уверенность в том, что ответ ей самой неизвестен.

Она посмотрела на закрытый ноутбук.

— Разберусь.

Вадим проследил за взглядом.

— Что это?

— Ноутбук.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он поморщился.

— Ты достала старые рабочие вещи?

— Да.

— Зачем?

— Завтра еду в город.

— По какому поводу?

Татьяна почувствовала неожиданное желание не отвечать. Не из мести и не ради тайны. Просто потому, что впервые за много лет вопрос мужа касался части её дня, которой он не распоряжался.

— По своему.

Вадим несколько секунд смотрел на неё.

— Тань, я понимаю желание доказать сейчас, что ты можешь всё сама. Но не надо принимать резкие решения только для того, чтобы наказать меня.

— Я тебя пока вообще не наказываю.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Нет. Но если пойму, обязательно сообщу.

Он отошёл от стола и провёл ладонью по лицу.

— Хорошо. Не подписывай сегодня. Я и не ожидал, что ты согласишься сразу.

Татьяна подняла глаза.

— Я сказала «вообще».

— Я услышал.

— Нет, Вадим. Ты услышал «пока».

Муж усмехнулся, и эта усмешка оказалась почти прежней, профессиональной.

— Потому что я знаю тебя тридцать лет.

— Именно поэтому ты вчера так сильно удивился, когда я отказалась.

— Я не удивился.

— Удивился.

— Допустим, — он пожал плечами. — Ты всегда сначала сопротивляешься переменам, особенно если не контролируешь их. Потом начинаешь считать, оценивать и выбираешь разумный вариант. Я как раз на это и рассчитываю.

Татьяна смотрела на него молча.

Вот оно.

Не угроза, не давление, не злость. Вадим действительно был уверен, что происходящее развивается правильно. Первая реакция жены — боль. Потом сопротивление. Потом расчёт. Потом согласие. Он оставил в своей схеме место даже для её отказа и поэтому не испугался сейчас. Отказ был просто этапом.

— А если разумный вариант окажется не твоим? — спросила Татьяна.

— Тогда обсудим.

— Нет. Ты снова не услышал.

Она взяла серую папку и протянула ему.

— Забери.

Вадим не принял сразу.

— Оставь, прочитаешь утром.

— Забери.

— Тань.

— Я не подпишу эту версию.

Он всё-таки взял папку, но не ушёл.

— Хорошо. Значит, сделаем третью.

Татьяна почувствовала, как внутри поднимается усталый смех.

— Ты правда не умеешь слышать «нет»?

— Я умею слышать человека, который сейчас находится в состоянии шока.

— А когда, по твоему расписанию, я начну считаться человеком в нормальном состоянии?

Вадим посмотрел на неё внимательно.

— Через некоторое время.

— Удобно.

— Я не враг тебе, Тань.

— Тогда перестань решать за меня.

— Я пытаюсь сделать так, чтобы ты не пострадала больше необходимого.

Татьяна повернулась к ноутбуку и открыла крышку. Экран загорелся, попросил пароль.

— Доброй ночи, Вадим.

Он ещё несколько секунд стоял рядом, держа папку в руке. Потом тихо произнёс:

— Завтра ты будешь думать иначе.

Татьяна подняла на него глаза.

— Посмотрим.

Вадим ушёл. Шаги поднялись по лестнице, где-то наверху закрылась дверь спальни.

Татьяна осталась одна в кабинете.

Она нашла старую записную книжку с паролями, ввела нужную комбинацию и открыла рабочий стол ноутбука. Фоновой картинкой оказалась фотография семилетней давности: море, Дарья, Вадим и она сама на набережной. Татьяна несколько секунд смотрела, затем заменила изображение на обычный серый фон.

После этого поставила рядом с компьютером лист бумаги и написала сверху завтрашнюю дату.

Ниже — адрес, который прислал Михаил.

Потом нашла красный ключ Лены, вынула его из ящика прихожей и положила в сумку.

Это ещё ничего не решало. Она по-прежнему жила в доме Вадима, который пока оставался и её домом. По-прежнему не знала, способна ли работать, сколько продержатся собственные сбережения и что будет делать с разводом. Дарья всё ещё не знала, кому верить. В интернете по-прежнему висело заявление, где Татьяна благодарила мужа за зрелое расставание, которого никогда не выбирала.

Но завтра в десять утра от неё потребуют сделать что-то, чего Вадим не придумал за неё заранее. И впервые после вчерашней студии именно это обстоятельство показалось Татьяне важнее суммы, которую муж сегодня великодушно увеличил на пятнадцать процентов.

Глава 4 Возвращение

Глава 4 Возвращение

Будильник прозвенел в семь утра, но Татьяна проснулась за несколько минут до него и некоторое время лежала неподвижно, глядя на серый прямоугольник окна. В бывшем кабинете было прохладнее, чем в спальне наверху, диван за ночь окончательно продавил ей бок, а под головой вместо привычной ортопедической подушки лежала старая декоративная, набитая чем-то настолько плотным, будто её делали не для сна, а для самообороны. Первым движением Татьяна прислушалась к дому, и тело мгновенно приготовилось услышать шаркающие шаги Галины Павловны или её надсадный кашель из-за стены. Ничего не было. Потом память напомнила