Фабрика смерти - Ота Краус

украсть. И все-таки почти каждое утро раздавался жалобный крик: «У меня украли башмаки». Пострадавшим приходилось ждать, пока все женщины уйдут из барака. Тогда они принимались искать пропавшую обувь под нарами. Иногда обнаруживалось два башмака на одну ногу, иногда туфля и деревянный башмак. И в такой обуви они шли на перекличку и на работу. А это причиняло невыносимые муки. На ногах появлялись новые ссадины и раны. Многие из моих подруг вынуждены были обратиться в лазарет. Но оттуда они уже не вернулись. Тех, кто являлся на перекличку без обуви, немедленно отправляли в блок № 25.　

Половина бараков лагеря ВIа использовалась как лазарет. Лечили там так же, как и в мужских лагерях, — всех больных отправляли в газовые камеры.　

Лазаретом в женском лагере назывался барак, в который помещали больных женщин. Ни о каком медицинском оборудовании не могло быть и речи. Чтобы попасть в лазарет, надо было иметь специальное разрешение от старшего по блоку. Больным иногда долгие часы приходилось простаивать во дворе лазарета в ожидании своей очереди на прием к врачу. Это ожидание таило в себе опасность. Если очередь была слишком велика, то являлись эсэсовцы, хватали женщин и отводили их в блок № 25. А это означало скорую отправку в газовые камеры. Многие женщины умирали прямо во время работы или　на перекличке. Вечером специальная команда подбирала их трупы.　

Единственная выгода пребывания в лазарете заключалась в том, что не приходилось являться на перекличку. Условия жизни в лазарете были невыносимы. На постели шириной не более метра лежало по четыре человека, больных самыми различными заболеваниями. Так случалось, что иногда женщина попадала в лазарет с язвой на ноге, а там заражалась от соседки тифом или дизентерией. Чистые простыни выдавались только тогда, когда старые совсем сгнивали. В одеялах было полно вшей, они копошились, как муравьи. В лазарете совсем не было лекарств. Больные не получали никакого лечения. Там не было даже воды. Долгие часы на одной постели лежали вместе и живые и мертвые… Зимой 1943/44 года в лазарете от эпидемий умирало ежедневно 200–350 женщин. Больных евреек в лазарет не допускали. Их отправляли прямо в газовые камеры…»　

Зимой 1942/43 года между блоками в женском лагере часто можно было видеть нагие тела мертвых женщин со следами страшных истязаний и побоев. Лишь по вечерам, во время переклички, их собирали, пересчитывали и отвозили в крематорий.　

Переклички в женском лагере продолжались очень долго, так как число женщин обычно редко сходилось. Женщинам приходилось стоять по нескольку часов на улице в лютый мороз или под проливным дождем. Эсэсовцы обращались с ними не менее грубо, чем с мужчинами. Надзирательницы-эсэсовки, как правило, были истеричками и садистками. Так, например, надзирательница Фолькенрат заставляла евреек зимой по нескольку часов стоять нагими во дворе, причем она обливала их ледяной водой и натравливала на них собак. Подобным образом поступали и другие надзирательницы, издеваясь главным образом над старыми, больными и слабыми женщинами.

НАКАЗАНИЯ

Наказания в женском лагере ничем не отличались от экзекуций в мужских концлагерях.　

Надзирательницы безжалостно карали за любую провинность: двадцать пять ударов плетью; перевод в тюремный блок или в блок № 25 лагеря ВIа, куда помещали женщин, приговоренных к смерти в газовых камерах; тяжелые работы (например, женщины зимой без рукавиц перетаскивали камни); «спорт» до полного изнеможения. Чаще же всего женщин наказывали, обривая им только что отросшие волосы.　

Надзирательницы безжалостно карали узниц за любую провинность.　

(Рисунок бывшей заключенной Дины Готлибовой.)

Однажды эсэсовцы поймали пытавшуюся бежать из лагеря бельгийку Малу Цимметбаум. Ее вернули в лагерь и отдали в руки гестапо, где долго пытали и мучали, а потом приговорили к сожжению заживо. Мала узнала о том, что ее ожидает. Улучив момент, она ударила эсэсовца Рюттерса в лицо и бритвой перерезала себе вены на руках. Ее отвезли в лазарет, оказали необходимую помощь, а потом отправили в крематорий, где и привели приговор в исполнение.　

Провинившихся женщин эсэсовцы часто заставляли стоять без обуви у входа в лагерь, недалеко от караулки, откуда за ними наблюдали эсэсовцы. Если несчастная женщина шевелилась, ее ожидало новое наказание. Женщину заставляли голыми коленями становиться на щебень. Кроме того, ей давали два тяжелых камня, которые она должна была держать в поднятых руках. Если она роняла камни, ее ожидали жестокие побои. Женщин наказывали обычно после переклички и по возвращении с работы, так что им до поздней ночи приходилось стоять голодными у ворот. В зависимости от степени провинности женщинам иногда приходилось выстаивать у ворот по нескольку дней подряд.

ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ ВШЕЙ

Борьба со вшами была одним из предлогов для уничтожения женщин. Кампании по борьбе со вшами устраивались довольно часто. Целыми днями вереницы нагих женщин в любую погоду выстаивали перед зданием дезинфекционной станции в ожидании своей очереди. Причем все время они подвергались насмешкам и издевательствам эсэсовцев.　

Во время каждой такой кампании у женщин отбирались все их носильные вещи, зачастую приобретенные тайком и с опасностью для жизни. Взамен они получали старое тряпье, иногда сплошь покрытое вшами.　

Перед дезинфекционной камерой во время кампании по борьбе со вшами ставились кадки с раствором циклона, ядовитого вещества, применявшегося в газовых камерах. Все женщины по очереди должны были окунуться в этот раствор. Потом их загоняли под душ и снова выталкивали на улицу.　

Вся церемония сопровождалась побоями, бранью эсэсовцев и надзирательниц.

ОТБОР ДЛЯ ОТПРАВКИ В ГАЗОВЫЕ КАМЕРЫ — СЕЛЕКЦИЯ

За каждой кампанией по борьбе со вшами следовала «селекция», то есть отбор заключенных для отправки в газовые камеры.　

Женщины, раздетые донага, должны были предстать перед врачом-эсэсовцем. Не исследуя состояние их здоровья, он, руководствуясь лишь своим настроением, решал их судьбу. Женщин, отобранных врачом для отправки в газовые камеры, отводили в сторону, где надзирательницы записывали их номера. Затем их отправляли в блок № 25 в лагере ВIа, где женщины жили несколько дней в ожидании того часа, когда приедут машины, чтобы отвезти их в газовые камеры. Нередко в этот блок отправляли и здоровых женщин за какие-либо проступки.　

Катержина Сингерова из Мариковой, заключенная № 2098, и Вожена Вейссова из Михаловцев, заключенная № 1227, прибывшие в Освенцим в марте 1942 года и после освобождения вернувшиеся на родину, рассказали нам о селекциях.　

Первая большая селекция была проведена во время перемещения женского лагеря из Освенцима в Биркенау, когда газом умертвили 4 тысячи женщин. 9 сентября 1942 года в