Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

Я раздражённо отодвинула стул. Этот его командный, не терпящий возражений тон просто безумно раздражал! Но спорить при родителях я не стала.

Я пошла вслед по коридору, краем глаза снова заметив, как буквально скукожился и вжался в стену Антошка, провожая Вольского испуганным взглядом.

Мы вышли на лестничную площадку. Сумрак старого подъезда встретил нас прохладой. Слава остановился у перил, накинул пиджак на плечи и обернулся ко мне. Его взгляд снова стал тягучим, внимательным, сканирующим меня сверху вниз. Карман его брюк подозрительно топорщился, но я тогда и представить не могла, какой позорный девичий «трофей» прямо сейчас лежит в его кулаке.

— Ну что, Владимировна, можно сказать уже породнились.

Глава 16. Вера

Глава 16. Вера

Когда за Вольским наконец закрылась входная дверь, в квартире повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как на кухне тикают старые настенные часы.

Напряжение, которое этот человек принес с собой, никуда не исчезло — оно просто осело на стенах, смешавшись с запахом его дорогого парфюма и табачного дыма, который Вячеслав умудрился оставить после себя.

Я вернулась на кухню.

Мама уже стояла у раковины, по локти в мыльной пене, ожесточенно терла тарелку, словно пыталась смыть сам факт присутствия криминального авторитета в нашем доме.

— Давай помогу, мам, — тихо сказала я, взяв кухонное полотенце.

Мама молча протянула мне вымытую тарелку. Её губы были плотно сжаты, а на лбу прорезалась глубокая складка. Несколько минут мы работали в полном молчании, только вода шумела из крана. Наконец, она выключила воду, вытерла руки о фартук и повернулась ко мне. Её взгляд был полон неприкрытой тревоги и тяжелой, материнской тоски.

— Вера, тебе нужно уволиться. Немедленно, — твердо, но тихо, чтобы не услышал отец в соседней комнате, произнесла она. — Ты должна уйти от него, пока не поздно.

Я замерла с полотенцем в руках.

— Мам, ну что началось... Мы же только что всё обсудили за столом. Я легализую его бизнес, он не будет больше бандитом.

— Он не перестанет быть бандитом только потому что получит официальный статус бизнесмена! — в её голосе прорезались панические нотки. — Вера, я же не слепая. Я женщина, я твоя мать. Я вижу, как он на тебя смотрит. Это не просто интерес начальника к толковому работнику. Это нездоровый интерес, страшный! Такой мужчина, как этот Вольский, привык брать всё, что хочет. И это твое «перевоспитание»... Господи, да он сожрет тебя и не поморщится! Ничего хорошего этот его интерес тебе не принесет, помяни мое слово. Ты для него просто... игрушка. Экзотика.

— Мам, ты слышала его? — я попыталась вернуть голосу железную уверенность, хотя внутри от её слов неприятно екнуло. — Он поможет папе. Он уже договорился с Анисимовым! Ты же знаешь, к этому профессору очереди на три года вперед, а папа едва ходит. Слава сделает так, что отца прооперируют.

— Это того не стоит, — отрезала мама, качая головой, и в её глазах блеснули слезы. — Жизнь и здоровье отца не стоят твоей поломанной судьбы. Если этот бандит потребует плату... какую плату он с тебя возьмет, Вера?!

— Зина, хватит, — в дверях кухни появился отец. Он опирался на свою трость, но выглядел непривычно собранным и строгим.

Мама всплеснула руками, оборачиваясь к нему:

— А что «хватит», Володя?! Что «хватит»?! Ты же сам всё видел! Видел, какими глазами он на неё зыркает? Как он ухмыляется? Он же хозяин жизни, у него на лбу написано: «всё куплено».

— Не важно, чего хочет он, — веско перебил её отец, пристукнув тростью по линолеуму. Маркёр шахтерского характера — когда папа говорил таким тоном, спорить с ним бывало бесполезно. — Важно, чтобы Вера сама всё понимала. Чтобы держала ухо востро и работала, а не стала его очередной победой. Доверяй нашей дочери. Она у нас умная, дурой никогда не была. Институт с красным дипломом окончила не для того, чтобы под бандитов ложиться.

Мама еще раз посмотрела на меня — долго, всматриваясь в самое лицо, будто искала признаки того, что я уже изменилась. Потом тяжело вздохнула и обреченно покачала головой.

— Он погубит тебя, Вера. Помяни мое слово.

— Я даже отвечать на это не буду, — глухо бросила я. Внутри всё закипало от смеси обиды, раздражения и глухого страха, который я так старательно гнала от себя.

Бросив мокрое полотенце на стол, я круто развернулась и быстрыми шагами пошла по коридору в нашу с Антоном комнату.

Мне нужно было перевести дух, но стоило мне переступить порог, как весь мой праведный гнев перенаправился на другую цель.

Антон обнаружился на своей кровати.

Мой двадцатилетний братец, который обычно вел себя как хозяин района, сейчас буквально забился под одеяло с головой, симулируя глубокий сон.

Злая и взвинченная после тяжелого разговора с матерью, я подошла к кровати и одним резким движением сдернула с него одеяло.

— А ну подъём! — рявкнула я.

Антон зажмурился, скорчил недовольную мину и попытался отнять одеяло:

— Вера, отвали, а? Я сплю. Устал я.

— Не заговаривай мне зубы! — я нависла над ним, уперев руки в бока. — Откуда ты знаешь Вячеслава?

Брат приоткрыл один глаз, состроив максимально тупое выражение лица:

— Какого Вячеслава? Я вообще первый раз его вижу. Начальник твой... суровый дядька.

— Антон! — я прикрикнула так, что он невольно втянул голову в плечи. — Хватит из меня дуру делать! Ты на кухне побледнел так, будто перед тобой сам дьявол сел. У тебя поджимки тряслись! Говори быстро: у тебя проблемы? Ты ему денег должен?!

— Ничего я ему не должен! Что ты пристала?! — взорвался Антон, резко садясь на кровати и взъерошивая свои и без того растрепанные волосы.

— Тогда откуда ты его знаешь?! Отвечай!

Антон зыркнул в сторону закрытой двери, прислушался, не идет ли мама, а потом шумно, со свистом выдохнул. Весь его напускной бравурный вид моментально испарился.

— Его лично я не знаю, — нехотя, едва слышно буркнул брат, уставившись в пол. — Но я на него работаю.

У меня внутри всё просто оборвалось. Земля поплыла под ногами.

— В смысле... работаешь? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Что ты делаешь, Антон? Что-то запрещенное? Тебя