Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

— Да сигаретами я торгую! — в сердцах крикнул он, но тут же испуганно зажал себе рот ладонью и зашептал: — Палеными сигаретами у метро. Нам товар со складов Лиговского привозят. А склады под Вольским стоят, понимаешь?

— И всё? — я прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо, выискивая признаки лжи. — Врешь мне? Наркотики? Оружие?

— Да не вру я, Верка! Вот тебе крест, только сигареты и шмотки американские иногда! Просто... я никогда в жизни даже близко не разговаривал с ним. Ну где я — шестерка на точке, а где Вольский? А тут я прихожу домой — и этот самый Вольский сидит за моим столом, в нашей обшарпанной квартире, жрет мамину уху! Вот я и офигел. У меня чуть сердце через задницу не выскочило. Он ведь даже не знает меня. Для него я просто пустое место.

Я перевела дыхание.

Сигареты — это, конечно, тоже незаконно и плохо, но хотя бы не мокрое дело и не наркота. Чуть отпустило. Но тут же в моей голове включился режим старшей сестры.

— Погоди... А время? Ты когда этой своей торговлей занимаешься? Ты что, техникум пропускаешь?

Антон замялся, отводя взгляд в угол комнаты:

— Ну... иногда. Пару раз в неделю всего. Зато бабки платят нормальные, Вер, ну чего ты?

Я в ярости замахнулась на него, но в последний момент остановилась, просто показав ему увесистый, плотно сжатый кулак перед самым его носом.

— Значит так, торговец лиговский, — процедила я сквозь зубы. — Работай, но только во внеучебное время. Понял меня? Если я узнаю, что ты из-за своих сигарет завалишь сессию или пропустишь хоть одну важную пару — я лично сделаю один звонок. И тебя уволят. Без выходного пособия.

Антон скептически хмыкнул, попытавшись вернуть прежнюю наглость:

— Ой, испугал меня коммерческий директор... Ты не сделаешь этого.

Я наклонилась к нему почти вплотную, заставив его вжаться спиной в стену, и посмотрела на него самым своим жестким, ледяным взглядом, который отрепетировала перед зеркалом для работы с бандитами.

— Сделаю, Антоша. Сделаю, даже не сомневайся. Слава меня слушает.

— Уже Слава? Влюбилась в него?

— Глупости не говори. Я никогда не свяжу свою жизнь с бандитом.

— Так ты же хочешь его честным сделать, нет?

— Все, иди уроки делай, болтаешь много.

Он только усмехнулся, но все же сел за учебники, а я пошла в ванную, где еще недавно ко мне так близко стоял Вячеслав.

— Я не влюбилась. Не влюбилась…. – шепчу своему покрасневшему отражению. А если даже влюблюсь, то справлюсь с этим, потому что я выше чувств и эмоций, потому что ничего серьезнее пары ночей меня с ним не ждет.

* * *

Глава 17.

Глава 17.

Неделя пролетела как один бесконечный, выматывающий день. Всё это время я буквально жила в полумраке старой кладовой, заваленной пыльными папками, старыми гроссбухами и хаотичными записями прежних бухгалтеров. На коленях уже синяки проступили — большую часть времени мне приходилось проводить на корточках, перебирая, сортируя и раскладывая документы по нескольким плотным картонным коробкам.

Я как раз заклеивала скотчем очередную коробку, когда тяжелая дверь кладовой со скрипом приоткрылась. В проеме показался Вольский.

Без пиджака, в белоснежной рубашке с небрежно закатанными рукавами, он выглядел непривычно по-домашнему, если, конечно, такое слово вообще применимо к человеку его калибра.

Он обвел взглядом опустевшие стеллажи и удивленно вскинул брови:

— Ого. Куда всё делось?

Я устало поднялась, вытирая тыльной стороной ладони лоб, и едва сдержала стон — спина затекла немилосердно.

— Всё уже в офисе, который мы купили, — ответила я, кивая на оставшиеся три коробки у моих ног. — Тут недалеко, пара кварталов. Там сейчас как раз заканчивают расстановку мебели, так что скоро сможете приехать, обустроиться. Думаю, вам понравится.

Слава хмыкнул, шагнул внутрь и, оперевшись плечом о косяк, внимательно посмотрел на меня.

— Понятно. Ладно, Владимировна, хорош тут пыль глотать. Пошли обедать, я голодный как волк.

При упоминании еды мой собственный желудок отозвался противным, болезненным спазмом.

От постоянного стресса и сухомятки он за эту неделю иссохся и теперь глухо ныл. Но мысль о том, чтобы прерваться сейчас, когда остался последний рывок, казалась кощунственной.

— Спасибо, Вячеслав, но я откажусь, — я качнула головой, подхватывая одну из коробок. — Нужно закончить.

В коридоре послышались тяжелые шаги, и мимо двери как раз проходил Толя — один из верных громил Славы.

Я окликнула его:

— Толя! Возьми, пожалуйста, эту коробку. Это мы тоже несем в новый офис.

Анатолий молча, без лишних вопросов забрал у меня груз и двинулся к выходу. Я повернулась к Вольскому, решив, что раз уж он здесь, нужно сразу ковать железо, пока горячо.

— Вячеслав, нам сегодня нужно вместе обсудить работу ваших ребят, — серьезно начала я, глядя ему прямо в глаза. — Я изучила отчеты. Мне кажется, каждый месяц собирать дань с коммерсантов в мешках и конвертах — это, мягко говоря, не очень профессионально. И крайне рискованно. Нужно постепенно переходить на официальные договора и проценты от прибыли за консультационные или охранные услуги. В связи с этим у меня вопрос: у вас есть юрист?

Слава опешил на секунду, а потом на его губах заиграла привычная циничная ухмылка.

— А ты кто?

— Я — коммерческий директор, — с расстановкой произнесла я, не поддаваясь на его подначку. — Моя задача — выстраивать стратегию и считать деньги. А нам нужен профессиональный юрист. Человек, который грамотно составит и заверит все бумаги, а потом, если потребуется, пойдет с нами в суд защищать наши интересы.

Вольский нахмурился, обдумывая мои слова.

— Адвокат есть. Сойдет?

— Который с вами тогда был? В машине? — уточнила я, вспомнив холеного мужчину в дорогом пальто.

— Ну да. Матвеич. Своих из любых передряг вытаскивает.

— Нет, не сойдет, — отрезала я, качая головой. — Мне кажется, нам надо найти еще кого-то. Кого-то со стороны. Того, кто не будет воспринимать вас как криминального авторитета и заглядывать в рот, а станет работать строго по букве закона.

Слава недовольно прищурился, в его темных глазах полыхнуло опасное раздражение: — Ну и нахрена мне такой нужен в конторе? Который меня не уважает?

— Я это к тому, — терпеливо, как ребенку, принялась объяснять я, — что нам нужны кристально чистые