Путешествие по Среднему Поволжью и Северу России - Шарль Рабо

и покрылась ивами. Нас мучали комары, по спинам лились струи дождя, ноги были в воде, заполнявшей дно лодок. Последние постоянно садились на мель, и чтобы снять их с нее, лодочникам приходилось орудовать баграми.

Вечером мы прибыли на Вештомову пристань233, расположенную у волока между Вогулкой и Печорой. Полицейский и двое сопровождавших нас людей сошли на берег, чтобы найти лошадей и пригнать их на Пуповую пристань234, где заканчивалась водная часть нашего маршрута. Чтобы размяться, я пошел с ними, предварительно узнав, что в этих местах есть тропинка, по которой можно погулять в лесу, – после четырнадцати часов пребывания в лодке это было совершенно необходимо, а, кроме того, в зарослях можно было подстрелить дичь.

Мы с трудом преодолели большое болото, но вскоре мои проводники пришли в замешательство – оказалось, они сбились с пути. Все бросились на поиски той самой заветной тропинки, но вскоре поняли, что заблудились. Солнце едва пробивалось сквозь листву, у нас не было при себе ни компаса, ни продуктов, а вокруг нависал густой лес. Наши спутники ушли вдоль Вогулки, но как было отыскать среди болот эту спрятанную в траве речушку? Мы двинулись в разные стороны, периодически окликая друг друга, но прошел час, а тропинки все не было. Нас охватила паника, полицейский совсем сник, но в это время один из нас радостно закричал – он нашел Вогулку! О, сколько волнений за эти часы нам пришлось пережить!

Тропы вдоль реки не было, поэтому мы пошли по болотистым ивнякам, по высокой траве, перепрыгивая ямы, перелезая через поваленные деревья и преодолевая заросшие рытвины, однако никто из нас ни разу не поскользнулся – в таких случаях обычно везет. Вокруг носились тучи москитов, а накомарников у нас, к сожалению, не было. Часа через полтора мы догнали свою команду, и вскоре, насквозь промокшие и сильно искусанные насекомыми, прибыли на Пуповую пристань. В этом месте Вогулку и Волосницу (судоходный приток Печоры) соединяет проложенная через лес широкая выемка вроде дороги длиной шесть километров: по ней перетаскивают суда между реками235. На полпути имеется изба, в которой живет подрядчик, который за известное вознаграждение содержит эту дорогу в исправности и предоставляет лошадей и телеги для перевозки товаров с одной речки на другую.

Едва сойдя на берег, наш инженер сразу отправился к этому отшельнику, а мы разожгли костер и уткнулись носами в дым, спасаясь от комаров и болотной влаги. Лошади могли прибыть в любую минуту, поэтому мы не стали готовить пищу, однако, мучимые голодом, каждые полчаса что–то жевали или прохаживались, чтобы высушить одежду и скоротать время. Через девять часов вечером за нами прибыла повозка, которой управлял кривоногий кучер в красной фуражке и с огромным алым платком на спине: местные жители считают, что красная и белая ткань отпугивает москитов, – в отличие от черной, которая их привлекает.

Почтовая станция была расположена всего в трех километрах от Пуповой пристани и представляла собой две затерянные в лесной глуши скромные хибарки. Переночевав в них на полу, мы двинулись дальше, но не на Волосницу, а, свернув налево, направились по лесу к Якшинской пристани236.

Багаж наш лежал на паре деревянных саней (так называемых нартах) с очень высокими сидениями – только на таком транспорте можно передвигаться по здешней рыхлой почве. В одни нарты были запряжены цугом три лошади, во вторые – только две, а люди сидели верхом.

Тропа, по которой мы передвигались, была шириной не более метра, и покрыта корягами237, однако наш экипаж двигался довольно резво. Справа и слева торчали стволы деревьев, о которые в случае падения лошади можно было расшибиться, но у русских скакунов ноги столь же крепкие, как у альпийских мулов. Когда мы подъехали к двум переброшенным через заросший тиной ручей брусьям, служившим мостом, наши лошади пронеслись по ним, не сбавляя темпа. Потом они стали нюхать землю, затем осторожно ступать по красивому травяному ковру, и, сделав еще несколько шагов, с шумом провалились в ил по самую пясть238. Оказалось, что растительный ковер скрывал топь, и это повторялось еще четыре–пять раз. Такого рода мелкие происшествия хоть как–то скрашивали скуку.

Неожиданно посреди лесных дебрей перед нами предстала огромная черная поляна, образовавшаяся в результате пожара, вероятно, вспыхнувшего от удара молнии. Валявшиеся на земле обугленные стволы походили на скорчившиеся скелеты. Обезображенная огнем почва напоминала изъеденное проказой тело – всюду лежали едва дымившиеся кучки золы. Каждое лето пожары уничтожают в России и в Сибири тысячи гектаров леса.

Земля в этих местах была на три–четыре метра приподнята, обозначая водораздел между Камой и Печорой, несущих свои воды, соответственно, в Каспийское море и Северный Ледовитый океан. Вскоре мы перешли вброд Волосницу. Еще несколько затянутых тиной болот – и вот уже земля стала тверже, лес поредел и проклюнулось солнце. Вдали показалась большая синяя полоса – то была Печора. Здесь, в почти полутора тысяч километров от своего устья, она шире, чем Сена у Парижа. После трех дней, проведенных в хмуром и безрадостном лесу, этот украшенный рекой пейзаж казался невероятно красивым.

Якшинская пристань, расположенная на правом, а не на левом берегу реки, как ошибочно показывают карты, издалека напоминала большой поселок, но на самом деле все избы ее оказались заколочены, а обитаема лишь одна. Пристань оживает только в дни ярмарки и в навигацию, в остальное же время на ней живет сторож, охраняющий склады с товаром.

Удивительно, но торговля в этих местах довольно развита. На территории размером почти с Францию живет сто тысяч человек, которых с внешним миром связывает только Печора. Охотники и рыболовы, они нуждаются в злаках, которые здесь не растут, и в промышленных изделиях, которые не способны изготовить сами. Взамен эти люди предлагают пушнину и рыбу. Почти вся здешняя торговля находится в руках чердынских купцов. В декабре – январе товары доставляют по суше на Якшинскую пристань, а в начале мая, после ледохода, их развозят на лодках по множеству рек, главной из которых является Печора. К середине августа так называемый «весенний караван» с пойманной зырянами рыбой собирается на Якшинской пристани, а другой, «осенний», преимущественно нагруженный семгой, возвращается в начале октября. Рыбу хранят на складах и при первой возможности везут на санях в Чердынь.

В течение зимы 1881 – 1882 г. с Якшинской пристани было отправлено на Каму и далее в Европейскую Россию 900 т сигов и 32,5 т семги. Обычно же в год добывают 130 – 160 т семги, которую особенно ценят гурманы в России239.