Путешествие по Среднему Поволжью и Северу России - Шарль Рабо

в синей курточке со скромной красной вышивкой по краям. Те пермяки, которых мы встречали, похоже, утратили свою культуру, и нам удалось купить только три пояса местной работы, один из которых был зеленого цвета с красной каймой и украшен прелестной вышивкой. Когда – то пермяки считались искусными мастерами – ювелирами, но в настоящее время фактически растеряли свои навыки, хотя в Кудымкаре мы все же смогли приобрести пару потрясающих серег.

Пермяки существуют за счет скотоводства и земледелия. Как и финляндские финны, они жнут серпом – это одно из немногих орудий труда, которое сохранилось у них с древности.

В Кудымкаре, как и везде, множество детворы. Пермяки – очень плодовитая народность, средняя численность семьи у них составляет 6,61, а у их русских соседей —5,27 человек. По словам Малиева, с 1883 по 1885 г. доля пермяков в Соликамском уезде увеличилась с 48,91 до 51,11 %, что отчасти объясняется довольно свободными нравами их девушек – пермяцкие мужчины, подобно гренландским эскимосам, видимо, не придают большого значения девственности своих невест208, ибо пермячки выходят замуж в 25 лет и потом отличаются примерным поведением209. Но если будущая супруга девственница, то она во время свадьбы должна положить на страницы раскрытого Евангелия красную ленточку – правда, в наши дни этот обряд совершают лишь две – три девушки из сотни.

Пермяцкие серьги

Кудымкарские пермяки сообщили нам, что чуть севернее живут их соплеменники, не затронутые русским влиянием. Эту байку мы уже слышали у черемисов, когда просили их указать нам селение, где обитают язычники, и нам всегда называли некую глухую деревню, но как только мы туда приезжали, ее жители в один голос начинали уверять, что идолопоклонников нужно искать еще дальше…

Лето заканчивалось, нужно было торопиться, и поскольку пароход в Чердынь шел через Пожву, нам пришлось за ночь проехать 25 льё, чтобы успеть на него. Семнадцатого июля мы прибыли в Чердынь, чтобы приступить к знакомству с Печорским краем. Позади были шесть тысяч километров Европы, и теперь мы были ближе к Китаю, чем к Франции.

Глава VII

Из Чердыни на Печору

Колва. – Вогулка. – Комары. – Заторы из деревьев. – Волок между Вогулкой и Печорой. – Зыряне.

Чердынь – живописно раскинувшийся в долине Колвы городок, насчитывающий четыре тысячи жителей. Пейзаж здесь совершенно иной, чем был до этого. Вдали за синевой лесов виднелся возвышающийся на 524 м Полюдов Камень – последняя уральская гора210. Выступающий над ровной поверхностью, он походит на торчащую из моря одинокую скалу.

В Чердыни мы продолжили свои исследования. Здесь уже не было дорог, а потому и сухопутных транспортных средств. Путь через этот безлюдный регион, простирающийся на триста километров до Печоры, шел по множеству притоков Камы – Колве, Вишерке, Березовке, Еловке и, наконец, Вогулке, от которой до Волосницы, судоходного притока Печоры, нужно плыть шесть километров на лодке. Так что от Камы до Печоры можно добраться только по рекам.

В момент нашего прибытия в Чердынь один из местных именитых купцов, месье Суслов211, собирался отправить на Печору на своем пароходе212 двух инженеров, поэтому любезно предложил нам воспользоваться этим судном, а пока оно готовится, поселиться в его доме. Всюду нас принимали здесь как старых друзей, хотя мы были в этих местах впервые.

Ранним утром мы отправились в «плетенке» в расположенную в двадцати одном километре севернее Чердыни д. Камгорт213, где проживал месье Суслов и стоял его пароход. Россия – страна иерархичная, поэтому каждый ее житель принадлежит к определенной социальной группе. Месье Суслов считался крестьянином, однако земледелием не занимался. Во Франции он был бы влиятельным буржуа, но в России до этого еще далеко, однако со временем такие энергичные и зажиточные крестьяне составят ее средний класс. Здесь много инициативных и предприимчивых людей. Разве не простой оренбургский мужик основал один из первых центров русской промышленности в Туркестане214, подобно тому как Суслов создал в Печорском крае важный торговый путь? И таких примеров можно привести множество.

Месье Суслов организовал в честь нас роскошный, истинно русский прием. Четыре часа мы только и делали, что набивали свои животы, едва выдерживая такое проявление гостеприимства.

В час ночи мы отправились в путь. Над Колвой стелился легкий туман, отчего очертания леса были как бы размыты. Иногда сквозь дымку на мгновение, словно призрак, проступал черный силуэт большой ели, благодаря преломлению света приобретавший гигантский размер, но вскоре все снова становилось белесым, полупрозрачным, воздушным, как будто мы плыли в облаках.

Река Колва

Восемнадцатого июля мы все еще плыли по Колве. Быстрая и чистая река текла между красивых, покрытых лесами гор. Там и сям среди зеленых сосен чернели европейские кедры, которые мы впервые видели здесь вблизи, а рядом с ними словно поземка белел олений мох. В 11 часов мы сделали остановку в Ветлане215, чтобы побывать в с. Ныроб216, что в четырех километрах от Колвы.

Сюда по указу Бориса Годунова217 был сослан и посажен в яму дядя Михаила Романова218. Воздух и свет проникали к нему только сквозь маленькое отверстие в потолке219, через которое дети передавали ему пищу, а позднее над этим склепом была возведена часовня220, в которой хранятся ставшие объектом почитания тяжелые оковы несчастного князя221.

Многие дома в Ныробе напоминают пермяцкие кирку Кудымкара. Местные жители жнут хлеб серпом. Финская культура в этих местах, как, впрочем, и во всем Чердынском уезде, явно преобладает. Правда, здешнее население уже не помнит о своем происхождении и считает себя русскими.

У Ветлана левый берег Колвы представляет собой красивые высокие известковые скалы высотой 60–80 м, и в трех километрах отсюда такую же форму имеет правобережье, поэтому кажется, что река течет как бы по ущелью. Впервые после приезда в Россию мы увидели настоящие скалы.

В 6 часов вечера наш пароходик покинул Колву и вошел в ее левый приток, Вишерку. Течение у нее медленное или вовсе отсутствует, но глубина довольно велика – говорят, вблизи ее устья она достигает шести метров. На Колве же, по причине ее многочисленных мелководий, навигация затруднена. Вишерка, чья ширина метров десять, петляет между болот, глиняных и песчаных берегов, причем последние часто бывают подвержены оползням, которые увлекают в воду целые купы деревьев. Наше судно постоянно встречало их на пути или уклонялось от смытых в воду деревьев.

На следующее утро мы повстречали бригаду рабочих, которые расчищали русло реки от древесины – так распорядился министр путей сообщения, чтобы обеспечить функционирование торгового пути между Камой и Печорой. Вокруг были все те