Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера - Галина Леонидовна Юзефович

в книгах о мальчике-волшебнике и другие спорные моменты. Так, Джоан Роулинг с наслаждением глумится над лишним весом Дадли Дурсля – безобразная полнота словно бы становится визуальным свидетельством его морального уродства. Тот же трюк писательница проделывает в отношении Крэбба и Гойла, прихвостней Драко Малфоя, а также дяди Вернона и его сестры тети Мардж – все они одновременно и уродливые толстяки, и пренеприятнейшие люди.

Ну и, наконец, абсолютное большинство персонажей поттеровского семикнижия (и сто процентов его главных героев) – белые. Кажется, что в мире магии практически не существует ни темнокожих людей, ни азиатов. Да, в Хогвартсе учатся сестры-двойняшки Парвати и Падма Патил, судя по именам, уроженки Индии, и первая любовь Гарри китаянка Чжоу Чанг – но на этом, собственно, все. Киноверсия немного корректирует расовый дисбаланс, но в книге дело обстоит именно так – по умолчанию все герои считаются белыми.

С точки зрения сегодняшнего читателя все это выглядит по меньшей мере диковато. Кое-какие особенности, конечно, можно объяснить тем, что свои первые книги о мальчике-волшебнике Джоан Роулинг писала тридцать лет назад, когда нравы и представления о норме были иными (так, в середине 1990-х никто особо не задумывался о бодипозитиве и расовой инклюзивности). Но благодушное принятие рабства таким образом едва ли можно оправдать.

Однако прежде чем выдвигать против писательницы (небезосновательные) обвинения в элитизме, расизме, фэтшейминге и прочих нехороших вещах, давайте подумаем, в чем может быть причина всего вышеперечисленного. И тут полезно вспомнить о выводе, к которому мы пришли в финале предыдущей главы, а именно о неразрывной связи «Гарри Поттера» с традициями классической английской литературы, в первую очередь викторианской и последовавшей за ней эдвардианской.

Высший класс и все остальные

Англия, как известно, даже в XXI веке остается страной с аномально высоким уровнем социальной стратификации. Сословные границы, в других местах неразличимые или попросту давно не существующие, там лишь выцветают, но не стираются полностью. Иерархические барьеры, отделяющие высшие классы от средних и низших, стали несколько более проницаемыми, чем были даже пятьдесят лет тому назад, но по-прежнему присутствуют и влияют на жизнь общества.

Сохранение социальной иерархии, помимо прочего, предполагает, что высшие слои продолжают вызывать досужее (а также, скажем честно, несколько объективирующее) любопытство. И хотя, как остроумно замечает писательница Лора Томпсон в своей книге «Представьте шесть девочек», аристократия сегодня превратилась в «единственное меньшинство, над которым можно насмехаться без ущерба для политкорректности»[4], живой интерес к ее представителям, а главное, признание за ними некоего особого, легитимным образом закрепленного статуса сохраняется. Все понимают, что – по крайней мере, отчасти – аристократы до сих пор живут в своем диковинном мире – мире Дживса и Вустера, героев Ивлина Во, Нэнси Митфорд и «Аббатства Даунтон». Мир этот, конечно, меняется (едва ли кто-то всерьез ожидает от современного аристократа обязательной страсти к охоте или проживания в родовом замке), но все так же загадочен, так же изолирован от мира обычных людей, как – ну да, мир волшебников от мира маглов.

В своем чудесном романе «Мы с королевой» англичанка Сью Таунсенд конструирует гипотетическую ситуацию: в Англии провозглашается республика, и королевское семейство лишают всех привилегий, выселяют из Букингемского дворца и отправляют жить в лондонские трущобы, снабдив более чем скромным социальным пособием. Далее на протяжении трехсот страниц читатель может от души веселиться, наблюдая, как изнеженные представители самого что ни на есть высшего класса учатся одеваться без горничной, питаться без повара и лакеев, стоять в очереди за продуктами «по акции», самостоятельно завязывать шнурки на ботинках и бороться с тараканами – словом, делать то, о чем они прежде понятия не имели.

Примерно так же, вероятно, чувствовали бы себя волшебники, лишившиеся своих способностей и выброшенные в мир маглов (возможно, именно поэтому самые несчастные и жалкие герои у Роулинг – это неспособные колдовать сквибы, то ли беспомощные калеки, то ли обнищавшие лорды). Представьте: подметать пол, водить автомобиль, месить тесто или чинить сломанные очки – и все это без помощи магии, своими руками! Да лучше уж сразу в гроб, чем такое прозябание!

Неприспособленность к жизни вне своего круга и полная неосведомленность обо всем лежащем за его пределами – это не единственное, что роднит волшебников из книг Роулинг с архетипическими английскими аристократами. И те и другие учатся в особых закрытых школах для избранных: Хогвартс очевидным образом списан с Итона, Харроу или Рагби, куда просто так, «с улицы», не поступишь. И волшебники, и аристократы почти всегда находят друзей и партнеров среди себе подобных. Они даже разговаривают и одеваются по-особому – и у тех и у других есть специальные словечки, выражения и элементы гардероба, работающие на распознавание «свой – чужой».

Джордж Барнард. Частная школа Рагби. Ок. 1845 г.

Yale Center for British Art, Paul Mellon Collection

Проще говоря, сообщество волшебников – замкнутое, чванливое, экстравагантное, привычно игнорирующее все, что не касается его напрямую, – сконструировано Джоан Роулинг по образу и подобию британской аристократии. Как и реальный высший класс, оно вызывает множество вопросов этического толка, но при этом обладает винтажным очарованием, которому трудно сопротивляться. «Мы бы рады освободиться и возненавидеть этот мир, – пишет Лора Томпсон, – и все же мы в большинстве своем не хотим, чтобы он исчез. Что мы будем делать без высших классов? Лишь бы их представитель вел себя в соответствии со статусом, озорно посмеиваясь над собственной эксцентричностью, – и эгалитарная Британия его извинит». Волшебники из «Гарри Поттера» в полной мере демонстрируют как обаятельную чудаковатость, так и способность к самоиронии, поэтому, как показывает практика, извинить их готова не только Британия, но и весь остальной мир.

Слишком голубая кровь

Летом 1932 года дерзкий, чертовски харизматичный, невероятно амбициозный, но до поры не слишком удачливый британский политик сэр Освальд Эрнальд Мосли, 6-й баронет, представитель одного из древнейших и богатейших родов Англии, возвращается на родину из Италии, где провел два месяца в компании Бенито Муссолини. Политические методы итальянского автократа произвели на Мосли настолько сильное впечатление, что по возвращении он решает немедленно последовать по стопам дуче – так на свет появляется Британский союз фашистов, крупнейшая фашистская партия Великобритании. В последующие годы Мосли будет выводить на улицы крепких молодцов в черных рубашках, всегда готовых устроить потасовку с идейными противниками, выкрикивать антисемитские и антиирландские лозунги, зиговать на многотысячных митингах, требовать массовых репрессий социалистов и коммунистов, а также призывать к роспуску парламента и установлению в Англии авторитарной формы правления.

В 1933 году умирает первая жена Освальда Мосли, и после некоторого