Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера - Галина Леонидовна Юзефович

камнем», Джоан начинает периодически посещать пресвитерианскую церковь Шотландии, имеющую – как и другие церкви, восходящие к кальвинистской ветви протестантизма, – репутацию более суровой и требовательной по сравнению с англиканской.

В случае Роулинг за этим вряд ли стояло какое-то волевое осознанное решение. В Эдинбурге, где будущая создательница «Гарри Поттера» в то время жила, пресвитерианская церковь Шотландии была, в общем-то, выбором по умолчанию, и любой человек, испытывающий тягу к Богу, с большой вероятностью именно там и оказывался. Но также нельзя исключить, что какие-то постулаты именно этой ветви протестантизма оказались Роулинг близки и созвучны.

Так или иначе, церковные практики в жизни писательницы не укоренились, и верующим в каноническом смысле слова человеком она не стала. «По правде сказать, я, как Грэм Грин, верю в то, что однажды вера моя вернется, – так сформулировала свои религиозные чувства сама Роулинг в 2007 году в интервью каналу MTV, приуроченному к выходу “Даров Смерти”. – Я постоянно об этом думаю. Если бы кто-то взялся на протяжении недели регулярно задавать мне один и тот же вопрос: верю ли я в жизнь после смерти, – положительных ответов, мне кажется, в итоге накопилось бы больше. Но иногда что-то во мне восстает против этой мысли. В общем, все это бесконечно меня занимает, волнует и тревожит – думаю, по моим книгам это должно быть очень заметно».

С последним утверждением не поспоришь – и правда заметно. И простым параллелизмом Гарри = Спаситель христианский слой в книгах о мальчике-волшебнике не исчерпывается.

Сильна как смерть

В предыдущей главе мы подробно обсудили первый эпиграф к «Дарам Смерти», взятый из Эсхила, и пришли к выводу, что по большому счету особого смысла – за вычетом декоративного – в нем нет. А вот на втором эпиграфе – цитате из «Плодов уединения в размышлениях и максимах» Уильяма Пенна, влиятельного представителя религиозно-общественного движения квакеров конца XVII века, – стоит остановиться подробнее. Мы помним Пенна сегодня преимущественно как основателя американского штата Пенсильвания, но для современников он был фигурой очень большого масштаба, совмещающей в себе духовное визионерство с политическими амбициями.

Его «Плоды уединения» не трактат, но собрание разного рода афоризмов в духе «Характеров» Жана де Лабрюйера или «Максим» Франсуа де Ларошфуко. Однако в силу специфических религиозных взглядов автора «Плоды», конечно же, проникнуты христианскими мотивами в куда большей степени, чем сочинения его французских современников. Итак, какой же фрагмент выбрала в качестве эпиграфа к завершающей книге своего цикла Джоан Роулинг? Как и в случае с Эсхилом, в первую очередь очень красивый: «Смерть пересекает наш мир подобно тому, как дружба пересекает моря, – друзья всегда живут один в другом. Ибо их потребность в друг друге, любовь и жизнь в ней всесущи. В этом божественном стекле они видят лица друг друга, и беседа их столь же вольна, сколь чиста. Таково утешение дружбы, ибо хотя о них и можно сказать, что им предстоит умереть, все же их дружба и единение существуют, в наилучшем из смыслов, вечно, поскольку и то и другое бессмертно»[6].

Мысль выражена достаточно затейливо, в традициях религиозной литературы того времени, но общий смысл ее понятен: дружба сильнее смерти. Для нас же важно то, что в ней в одном контексте, в тесной сцепке друг с другом появляются два основополагающих для всей философии Роулинг понятия: смерть и дружба.

Начнем, пожалуй, с первого из них.

Смерть, казалось бы, не слишком подходящая тема для детской книжки, однако именно со смерти – окончательной для Лили и Джеймса Поттеров и временной, мнимой для Вольдеморта – «Гарри Поттер» начинается. Смертью же – на этот раз окончательной для Вольдеморта и самой настоящей, хотя и временной, для самого Гарри – цикл заканчивается. В промежутке нас тоже ждет изрядное количество смертей: погибают Седрик Диггори, любимый крестный Гарри Сириус Блэк, сова Букля, свободный эльф Добби, веселый Фред Уизли, Грозный глаз Грюм, бесстрашный Северус Снейп, трагический Римус Люпин и его жена Тонкс… И это еще не считая множества несценических персонажей – как волшебников, так и маглов.

Но помимо смерти, если можно так выразиться, практической, предметной в книгах Роулинг присутствует еще и смерть метафизическая. Принявшая телесную форму Смерть из сказки Зайчихи Шутихи приносит в мир людей артефакты, которые в конечном счете помогают силам добра одержать победу над силами зла. Смерть Лили Поттер становится мистическим выкупом за жизнь ее сына. Смерть манит Гарри образами родителей из зеркала Еиналеж. Сложным образом срежиссированная смерть Дамблдора оборачивается символическим искуплением грехов его юности. На могиле родителей Гарри читает многозначительную фразу из Первого послания апостола Павла коринфянам «Последний же враг истребится – смерть». Ну и, наконец, сам Гарри добровольно шагает навстречу смерти, чтобы на том берегу встретить мертвого наставника – и, вернувшись, продолжить борьбу.

Смерть неотделима и от образа великого врага Гарри – Вольдеморта, самое имя которого содержит в себе ее зловещий отзвук. Вольдеморт буквально одержим смертью. Он презирает собственную мать, которая, будучи волшебницей, не смогла тем не менее выжить. Смерть – вернее, физическое уклонение от нее – становится для Вольдеморта сверхидеей, которой он отдается без остатка. Чтобы расщепить и тем самым обезопасить свою душу, по частям упрятав ее в одушевленные и неодушевленные объекты-крестражи, Вольдеморт, подобно вампиру, раз за разом идет на убийство: чтобы он жил, другие должны умирать. Главное для него – продолжать существовать как можно дольше, в идеале – вечно, и все остальное закономерно следует из этого противоестественного желания. Вольдеморт не живет, чтобы злодействовать. Он вынужден злодействовать ради того, чтобы жить.

На светлой стороне к смерти относятся в корне иначе. Для Гарри и его друзей смерть тела естественна и непреложна, к ней не следует стремиться прежде времени, но и любой ценой избегать ее также не стоит. Не всякая жизнь достойна того, чтобы ее проживать, есть многое, ради чего не жалко умереть, и порой признать это – наилучший выбор. Так, в Запретном лесу, стоя перед уже занесшим волшебную палочку Вольдемортом, Гарри выпускает из пальцев Воскрешающий камень, отказываясь прибегнуть к его призрачным чарам даже перед лицом неминуемой гибели.

Так же не случайно, что в ответ на яростный крик Вольдеморта: «Нет ничего хуже смерти!» Дамблдор спокойно отвечает: «Неспособность понять, что таких вещей множество, всегда была твоей величайшей слабостью». Цепляясь за физическое существование, Вольдеморт перестает быть живым человеком, но становится абсолютным, беспримесным злом в оболочке, лишь отчасти хранящей антропоморфные черты. Ценно ли такое бессмертие? Для Гарри и Дамблдора – определенно нет. В сущности, оно и бессмертием-то считаться