Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера - Галина Леонидовна Юзефович

соответствует своду непреложных правил и сумме общественных ожиданий. А вот агрессивная ксенофобия, нацизм и террор, практикуемые Пожирателями Смерти, для большинства волшебников решительно неприемлемы. «Мосли любил Британию и ждал, пока она его призовет, – писал австралийский писатель, поэт и журналист Клайв Джеймс, – не понимая, что главная причина любить Британию в том и заключается, что она не станет призывать ни его, ни кого-то ему подобного»[5]. Вольдеморт мог сколько угодно твердить, что стоит на страже традиций и защищает священные права, а также, пользуясь выражением Гитлера, «жизненное пространство» чистокровных магов от плебса и грязнокровок. Для абсолютного большинства волшебников его радикализм лежал за пределами нормы.

Может ли рабство быть хорошим?

Допустим, на волшебников в романах о Гарри Поттере и правда следует смотреть сквозь призму английских социальных реалий. Если признать, что магический мир фактически списан с канонизированного, мифологизированного и многократно воспетого в классической литературе мира британской аристократии, многие нюансы станут понятнее и человечнее. Но все-таки как быть с рабством?..

Добби, домовый эльф семейства Малфоев и верный друг Гарри, не самый ординарный представитель своего вида. Он отлично осведомлен о несправедливости собственного положения, тяготится им и мечтает о свободе. А получив ее, немедленно начинает распространять революционные идеи среди соплеменников и… не имеет ни малейшего успеха. Домовые эльфы Хогвартса Добби откровенно сторонятся, Кикимер, старый домовик-дворецкий в доме Блэков, его презирает, никто и слышать не хочет о борьбе за какие-то права, а развернутые «свободным эльфом» агитация и пропаганда не вызывают в адресатах ничего, кроме недоумения и неловкости. Казалось бы, порабощенные домовики должны ненавидеть своих угнетателей и всей душой стремиться на волю – но нет.

Эта картина – неприглядная, с какой стороны ни посмотри, – тоже, на самом деле, не случайный элемент созданного Роулинг мира. Как мы уже выяснили, иерархия, помимо прочего, подразумевает соответствие каждого сословия определенным – едва ли не со Средних веков сохраняющимся – стандартам. Так, высшие классы имеют право на множество привилегий, в обмен на которые обязаны по-отечески направлять и защищать тех, кто находится на социальной лестнице ниже их. Низшие же слои должны подчиняться высшим, полагаясь в то же время на их справедливость и покровительство. И плохой считается не сама эта конструкция, а лишь недолжное исполнение ее участниками своих обязательств. Несправедливость и жестокость аристократа к подданным так же предосудительна, как сопротивление подданных его законным требованиям.

А теперь давайте вглядимся в ситуацию с домовыми эльфами более пристально. Мы ни разу не слышим о том, чтобы их кто-то покупал или продавал. Судя по всему, эльфы подобны римским verna, в полном смысле слова домашним (то есть живущим в одной семье из поколения в поколение) рабам, которых продают лишь в случае крайней нужды, причем это считается сразу и позором, и трагедией для продающего. Мы знаем, что эльфы привязаны к господам неким особым заклятьем, но логично предположить, что заклятье это действует в обе стороны: точно так же, как эльф не может сбежать от хозяина, хозяин не может избавиться от эльфа иначе, кроме как подарив тому одежду, а вместе с ней и свободу.

Коротко говоря, власть хозяина над эльфом не безусловна, но регламентируется определенными правилами. Малфои, истязающие и унижающие Добби, эти правила нарушают, побуждая того законным образом стремиться к свободе. Эльфы Хогвартса, очевидно, чувствуют себя более защищенно, с ними обращаются в соответствии с установленными обычаями, и это лишает их стимулов и формальных оснований для бунта.

За норму в мире Джоан Роулинг принят британский классовый тип общественной организации, и порицания, как уже было сказано выше, заслуживает лишь некорректная его реализация. Противопоставляются в нем, соответственно, не иерархичность, с одной стороны, и эгалитаризм – с другой, но сдержанный элитизм и радикальный нацизм, «хорошее» (то есть патриархальное, семейное) рабство и рабство «плохое» – жестокое, унизительное, сопряженное с физическими страданиями.

Красивый цвет, ужасный жир

Вы не поверите, но даже фактически легализованная неприязнь к толстякам и лилейно-белая кожа главных героев Джоан Роулинг тоже напрямую связаны с подчеркнутой «английскостью» «Гарри Поттера» в целом и с субкультурой британских закрытых школ в частности.

В 1857 году Томас Хьюз выпускает роман «Школьные годы Тома Брауна», в котором – впервые в английской литературе – детально описывает жизнь ученика привилегированной школы-пансиона. Главный герой (очевидное альтер эго автора, выпускника школы Рагби) пытается освоиться в жестком мире подростков, тоскует по дому, сталкивается с буллингом, но в конце концов встречает мудрого наставника в лице директора школы и с его помощью обретает верного друга на всю жизнь – новенького мальчика, которому становится защитником и покровителем. А еще – и это для героя чуть ли не важнее всего – осваивает спортивные игры (в первую очередь крикет), любовь и отраду его школьных лет.

Прототипом упомянутого Хьюзом наставника был доктор Томас Арнолд – директор школы Рагби и признанный реформатор английского школьного образования. Так, именно с фигурой Арнолда принято связывать ту особую роль, которую спорт начинает играть в воспитании британского джентльмена в Викторианскую эпоху. Если еще в начале XIX века юные наследники громких титулов и больших состояний взрослели в условиях относительно тепличных, то с распространением идей Арнолда ситуация меняется. Теперь ученики частных школ с младых ногтей приобщаются к регби, поло и крикету, причем успехи в спорте становятся едва ли не престижнее достижений в учебе как таковой.

Судя по всему, лично Томас Арнолд не имел в виду такого резкого смещения академического баланса в сторону физического развития (сам он к спорту относился без особого энтузиазма), но, так или иначе, уже ко времени написания «Школьных лет Тома Брауна» спорт становится подлинным фундаментом британской школьной жизни. Изначально это несколько маниакальное увлечение объяснялось тем, что спортивные игры развивали в будущих хозяевах империи отвагу, выносливость и лидерские качества, а также учили «управлять другими и сдерживать себя». Но даже после того как данное утверждение утратило политическую актуальность, физическая подготовка в частных школах осталась объектом почти религиозного культа.

Томас Бремонд. Матч по крикету на фоне поместья Кэнфорд. 1855 г.

Private collection / Wikimedia Commons

Именно его обыгрывает в своих романах Джоан Роулинг. Выдуманный писательницей квиддич с его головоломными правилами, сложным инвентарем и преданными болельщиками, очевидно, отсылает к крикету, которым бредил Том Браун из романа Томаса Хьюза (в крикете даже мячи бывают разных цветов и размеров). Впрочем, с точки зрения травмоопасности квиддич ближе к ранним, максимально жестким и контактным версиям футбола, практиковавшимся в Викторианскую эпоху, – так, в 1840-х годах в одной только школе Винчестер в